Лживая игра полностью

— Я знаю, что некоторые девушки из школы в прошлом году были как будто одержимы этим.

Одна из них почти мертва.

Кларис зажала рот рукой.

— Что с тобой не так?

Глаза Эммы переметнулись от Трэвиса к Кларис.

— Подожди, нет.

Это не я.

Я — не та девушка с видео.

Трэвис закатил глаза.

— Какая-то другая девушка, которая выглядит в точности как ты? — сказал он невозмутимым тоном.

Дай угадаю.

Давно потерянная сестра? Злой близнец?

Вдали прогремел гром.

Запахло мокрым асфальтом — верный знак, что гроза близко.

Давно потерянная сестра.

Эта мысль загорелась в сознании Эммы как бенгальский огонь на 4 июля.

Возможно.

Однажды она спрашивала у социальной службы, были ли у Бекки еще дети. от которых она отказалась, ей ответили, что нет.

В моей голове загорелась одна мысль: я была удочерена.

Это все, что я вспомнила.

Мои родители никогда не пытались этого скрыть.

Они сказали, что мое удочерение было оформлено в последнюю минуту, и они никогда не встречали мою родную мать.

Возможно ли это? Это объясняет, почему я буквально прилипла к этой девушке, которая выглядела, так же, как я, следуя за ней везде, как будто наши души были связаны.

Кларис постучала своими длинными ногтями по столу.

— Я не потерплю лжи и воровства в этом доме, Эмма.

Эмма чувствовала себя так, как будто ее пнули в живот.

— Это не я на видео, — возражала она.

И я ничего у вас не крала.

Я клянусь.

Эмма потянулась к сумке, которая стояла на столике.

Все что ей нужно было сделать — это позвонить Эдди, своему начальнику на русских горках.

Он может поручиться, как она проводила сегодня время.

Но Трэвис успел выхватить ее сумку, вываливая все содержимое на землю.

— Ой, — весело воскликнул он.

Эмма беспомощно смотрела на то, как ее экземпляр «И восходит солнце» лежал в пыльном муравейнике.

Ветер подхватил помятый бесплатный билет в барбекю-бар со шведским столом в MGM Grand и понес его в сторону гантелей Трэвиса.

Ее БлекБерри и вишневая гигиеническая помада подлетели к терракотовой черепахе.

Последней вылетела подозрительная пачка счетов, стянутая розовой резинкой.

Пачка ударилась о землю с глухим стуком, отлетела и приземлилась перед короткими каблуками Кларис.

Эмма была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Кларис схватила деньги и лизнула свой указательный палец, чтобы сосчитать их.

— Двести, — сказала она, когда закончила подсчет.

Она подняла двадцатку с голубой каракулей в верхнем левом углу.

Даже в сумерках, Эмма видела большую петлю буквы «Б», предположительно от Брюса Уиллиса.

— Что ты сделала с остальными пятьюдесятью?

Соседский фурин звякнул вдалеке.

У Эммы похолодело внутри.

— Я… Я не знаю, как это оказалось в моей сумке.

Трэвис подавил смешок.

— Повязали.

Он прижался к оштукатуренной стене, слева от большого круглого термометра.

Его руки были скрещены на груди, верхняя губа искривлена в усмешке.

Волосы на затылке Эммы встали дыбом.

Вдруг, она поняла, что происходит.

Ее губы начали дергаться, так же, как всегда, когда она проигрывала.

— Ты это сделал, — она показала пальцем на Трэвиса.

— Ты меня подставил!

Трэвис ухмыльнулся.

Внутри Эммы что-то оборвалось.

К черту поддержание мира.

К черту эту адаптацию к любой приемной семье.

Она бросилась к нему, схватив Трэвиса за его мясистую шею.

— Эмма! — вскрикнула Кларис, потянув ее от своего сына.

Эмма отшатнулась назад, наткнувшись на одно из кресел.

Кларис развернула Эмму, чтобы быть с ней лицом к лицу.

— Что творится у тебя в голове?

Эмма не ответила.

Она лишь снова сердито посмотрела на Трэвиса.

Он прижался к стене, сложив руки перед собой в защитном жесте, но его глаза зловеще светились.

Кларис отвернулась от Эммы, села в кресло и потерла глаза.

Тушь оставила пятно на пальцах.

— Ничего не получается, — через мгновение тихо сказала она.

Она подняла голову и спокойно посмотрела на Эмму.

— Я думала, ты добрая и милая девочка, с которой не будет проблем, Эмма. Но это для нас уже слишком.

— Я ничего не сделала, — прошептала Эмма.

— Я клянусь.

Кларис вытащила пилочку для ногтей и стала нервно подпиливать мизинец.

— Ты можешь остаться до дня рождения, но потом ты сама по себе.

Эмма заморгала.

— Ты выгоняешь меня?

Кларис перестала пилить.

Ее лицо смягчилось.

— Извини, — сказала она мягко.

— Но это лучший выход для всех нас.

Эмма отвернулась и уставилась на уродливую кирпичную стену позади поместья.

— Я бы хотела, чтобы все было иначе.

Кларис открыла раздвижные двери и прошла назад в дом.

Как только она скрылась из виду, Трэвис оторвался от стены и выпрямился в полный рост.

Он небрежно побрел около Эммы, поднял косяк, который все еще был под креслом, выбил остатки сухой травы, застрявшие в наконечнике и бросил джойнт в огромный карман своих штанов.