Петронелла провела рукой по глазам и попыталась представить, как она сейчас выглядит – в порванной и заляпанной грязью одежде и с тушью, размазанной вокруг глаз. По привычке она собралась протянуть ему руку для поцелуя, но тотчас поняла, насколько это неуместно, и просто кивнула.
– Я Петронелла Вивар, – выдавила она. – Личный летописец Воителя.
– Я знаю, – ответил Ваддон. – Он упоминал ваше имя.
В груди Петронеллы вспыхнула надежда:
– Он пришел в себя?
– Да, – кивнул Ваддон. – Если бы это зависело от меня, вас бы здесь сейчас не было, но я не могу не повиноваться приказу командира, а он хочет с вами поговорить.
– Как он себя чувствует? – спросила Петронелла.
Апотекарий удрученно покачал головой:
– Он часто теряет сознание, так что не стоит ожидать слишком многого. Если я сочту, что вам пора уходить, вы немедленно должны покинуть операционную. Вы меня понимаете?
– Да, я понимаю, – сказала она. – Но прошу вас, можно мне сейчас с ним поговорить?
Ваддону явно не хотелось оставлять Петронеллу рядом с Воителем, но он отступил в сторону и дал ей пройти. Она кивком поблагодарила апотекария и нерешительно шагнула к столу.
Едва увидев его, она поспешно зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Щеки Хоруса запали, глаза утратили весь свой блеск и живость. Кожа приобрела серый оттенок и казалась старой и сморщенной, а губы посинели, словно у покойника.
– Неужели я так плохо выгляжу? – хрипловатым голосом спросил Воитель.
– Н-нет, – заикаясь, ответила она. – Нет, просто я…
– Не лгите мне, леди Вивар. Если вы хотите услышать мою исповедь, между нами не должно быть никакой лжи.
– Исповедь? Нет! Я не стану слушать. Вы должны жить.
– Поверьте, я и сам не желал бы большего,– прохрипел он, – но Ваддон сказал, что у меня не слишком много шансов, а я не хочу покинуть этот мир, не выполнив… Я должен сказать… пока не стало слишком поздно.
– Сэр, ваши деяния останутся в вечности. Прошу вас, не заставляйте меня…
Хорус недовольно мотнул головой й закашлялся, забрызгав кровью грудь, но голос его стал сильным и властным, как прежде.
– Вы говорили, что ваше предназначение – обессмертить меня и увековечить воспоминания о моих делах для будущих поколений. Это так?
– Верно, – всхлипнула Петронелла.
– Тогда выполните мою последнюю просьбу, леди Вивар, – попросил он.
Она с трудом сглотнула, достала из сумочки блокнот и мнемоперо, а затем уселась на стул рядом с операционным столом.
– Ну, хорошо, – сказала она наконец. – Давайте начнем с самого начала.
– Все зашло слишком далеко, – начал Хорус. – Я обещал своему отцу не допускать ошибок, и, пожалуй, мы начнем с них.
– Ошибок? – недоверчиво переспросила Петронелла.
– Это касается Тембы и его назначения правителем Давина, – сказал Хорус. – Он умолял меня не оставлять его одного, клялся, что это задание ему не по силам. Я должен был прислушаться, но слишком торопился к новым завоеваниям.
– Слабость Тембы нельзя ставить вам в вину, сэр, – заметила Петронелла.
– Спасибо за добрые слова, леди Вивар, но это я его назначил, – возразил Хорус. – И ответственность лежит на мне. Проклятье! Жиллиман живот надорвет от смеха, когда узнает об этом, и Лион тоже. Они будут говорить, что я недостоин титула Воителя, поскольку не способен читать в сердцах людей.
– Никогда! – воскликнула она. – Они не посмеют!
– О, посмеют, можете мне поверить, милая. Да, мы братья, но, как и все братья, ссоримся и стараемся превзойти друг друга.
Петронелла не нашлась, что сказать. Мысль о том, что могущественные примархи могут ссориться, как обычные люди, никогда не приходила ей в голову.
– Они ревновали меня, ревновали все, – продолжал Хорус.
– Они вас ревновали? – не удержалась Петронелла, не в силах поверить тому, что услышала, и мнемоперо быстро заскользило по блокноту, запечатлевая ее мысли.
– Конечно, – кивнул Воитель. – Лишь несколько моих, братьев были настолько великодушны, что искренне склонили головы. Лоргар, Мортарион, Сангвиний и Дорн – вот мои настоящие братья. Я помню, как смотрел на улетающий с Улланора штурмкатер Императора, помню, как тосковал по отцу, но еще отчетливее помню нацеленные в мою спину ножи. Я читал их мысли, как будто они говорили вслух. Почему я, Хорус, избран Воителем, когда есть и другие, не хуже меня?
– Вас назначили Воителем именно
