– Я тебя знаю? – произнес золотой воин, и Хорус всхлипнул, пораженный удивительной красотой и гармонией его голоса.
– Да, – шепотом ответил он, не решаясь повысить голос.
Гигант склонил голову набок.
– Ты хотел разрушить величайшее из моих творений, но тебя постигла неудача. Прошу тебя, сверни с этого пути, или все будет потеряно.
Хорус потянулся к золотому воину, а тот печальным взглядом окинул неподвижные инкубаторы и в одно мгновение постиг будущие последствия.
В удивительных очах гиганта Хорус прочел принятое решение.
– Нет! – закричал он.
Золотой воин обернулся на его крик, и время снова устремилось привычным потоком.
Возобновилось оглушительное завывание порожденного варпом урагана, и вместе с металлическим лязгом инкубационных капсул Хорус услышал крики своих братьев.
– Нет, отец! – крикнул он. – Ты не можешь этого допустить!
Золотой гигант уже шел к выходу, не пытаясь остановить ужасный ураган, ничуть не беспокоясь о сотворенных им жизнях. В груди Хоруса обжигающим, негасимым огнем вспыхнула ненависть.
Мощный порыв ветра подхватил и его, и он не стал сопротивляться. Ураган закружил и поднял его в воздух, а Хорус раскинул руки, готовый снова воссоединиться со своими братьями.
Бездна посмотрела на него чудовищным оком, полным ужаса и безумия.
Он не сопротивлялся и дал увлечь себя в объятия варпа.
На этот раз Локен не мог не согласиться с Йактоном Крузом.
– Все не так, как было раньше, мой мальчик, – говорил тот. – Все не так.
Они стояли вдвоем на командной палубе и смотрели на призрачный ореол Давина, висящего в космосе, словно помутневший драгоценный камень.
– Я помню, как мы впервые подошли к этой планете,– продолжал Круз.– Кажется, что это было только вчера.
– А по мне, так с тех пор прошла целая жизнь, – заметил Локен.
– Чепуха, молодой человек, – возразил Круз. – Когда ты накопишь побольше опыта, может, чему-то научишься. Доживи до моих лет, и тогда посмотрим, как ты станешь воспринимать течение времени.
Локен вздохнул. Он был не в настроении выслушивать очередную поучительную и нудную историю о «старых добрых временах».
– Да, Йактон, тогда посмотрим.
– Не пренебрегай моими советами, мальчик, – сказал Круз. – Может, я и стар, но не глуп.
– У меня и в мыслях не было ничего подобного, – ответил Локен.
– Тогда послушай меня внимательно, Гарвель, – продолжал Круз, наклонившись ближе. – Ты думаешь, я ничего не знаю, но это не так.
– Не знаешь о чем?
– О моем прозвище Вполуха, – прошептал Круз, чтобы его не услышал никто из палубной команды. – Я прекрасно знаю, что прозвище дано не из-за привычки говорить тихо, а потому, что никто не обращает внимания на мои слова.
Локен взглянул в вытянутое смуглое лицо Йактона. Кожа от старости была вся в морщинах, но его глаза, обычно полузакрытые, оставались яркими и проницательными.
– Йактон… – начал Локен, но Круз не дал ему договорить:
– Не извиняйся, это не твоя вина.
– Я даже не знаю, что сказать, – смутился Локен.
– А… Не говори ничего. Разве мы обязаны говорить только то, что желают слышать остальные? Мальчик мой, я знаю, что в нашем превосходном Легионе я только реликвия, обломок давно прошедших времен. Знаешь, я еще помню времена, когда мы сражались без Воителя. Можешь себе такое представить?
– Боюсь, очень скоро нам всем представится такая возможность, Йактон. Близится день открытия Дельфоса, а оттуда нет никаких вестей. Апотекарий Ваддон, даже получив анафем, и сейчас не ближе к разгадке этой тайны, чем прежде.
– Анафем?
– Оружие, которым был ранен Воитель, – пояснил Локен, уже жалея, что упомянул меч кинебрахов в присутствии Круза.
– О, это должно быть очень мощное оружие, – глубокомысленно произнес Круз.
– Я бы хотел вместе с Торгаддоном вернуться на Давин, – сменил тему Локен, – но боюсь не сдержаться, встретив Маленького Хоруса или Эзекиля.
– Мальчик, они же твои братья, – сказал Круз. – Что бы ни случилось, никогда не забывай об этом. Обрывая родственные связи, мы рискуем навлечь на себя неприятности. Отворачиваясь от одного брата, мы отворачиваемся от всех.
– Даже если они совершают чудовищную ошибку?
– Даже тогда, – кивнул Круз. – Все мы совершаем ошибки, парень. Надо воспринимать их должным образом – как уроки, усвоенные с тяжкими усилиями. Если только это не смертельные ошибки. В таком случае эти уроки усвоит кто-нибудь другой.
– Я не знаю, что делать, – признался Локен, склонившись над перилами палубы. – Я не знаю, что происходит с Воителем, и ничем не могу ему помочь.
– Да, это нелегко, мой мальчик, – согласился Круз.– И все же, как говорилось в мое время, если ничего не можешь предпринять, не стоит беспокоиться.
– В твои времена, Йактон, жизнь, вероятно, была намного проще, – сказал Локен.
