– А что, если она вокруг дома сейчас ходит и в окошки заглядывает? – будто не замечая намеков друга, продолжил Макар. – Слышите, шаркает кто-то по траве? Страшно мне. Давайте…
Терпеть его нытьё сил не осталось, Егор вскочил с кровати и тут же нырнул в тёмную кухню, где секунду спустя поскользнулся и, падая, ударился плечом об умывальник.
Громыхание эмалированного блюда и звон бьющегося стекла. После наступила тишина.
– Кашевский, – несмело позвал Макар. – Ты там живой? Тебя не забрали, правда?
– Да, чтоб тебя, – выругался Егор, в раскорячку поднимаясь с пола и при этом растирая ушибленную руку.
– Меня? – обречённо выдохнул Макар, натягивая одеяло на глаза. – Кто там, Кашевский? Баба Нюра?
– Огурец, – зло шикнул Егор. – Будь он неладен!
– Какой ещё огурец? – переполошился Макар.
– Огурец Сержа, – ответил Егор и, нашарив на стене выключатель, зажёг свет. – Он на полу лежал, а я поскользнулся на нём и головой умывальник почти пробил.
– Ты сам-то цел? – забеспокоилась Яна.
– Не уверен, – поморщился он, вваливаясь в зал и осторожно ощупывая правую бровь. – Синяка под глазом мне, похоже, не избежать.
– Ну, не зря же Серж сказал, что огурцы его сестры – вырви глаз, – заулыбалась Яна.
В ту же секунду на подушку Макара приземлилось склизкое нечто, а от двери, где замер Егор, раздался злобный смех.
– Фу, фу, фу, – заверещал он, брыкаясь под одеялом, как в припадке. – Мерзость какая… Кашевский, что это?
– Мой глаз, – скрежещем голосом процедил Егор и повернул голову в сторону друга. – Где мой глаз, Макарушка?
– Убери! – завопил перепуганный Макар. – Убери от меня это!
Егор шагнул вперёд и тотчас застыл на месте. Секунда, он снова шагнул.
– Верни мой глаз немедленно, Макарушка, иначе… – хищно прошипел он.
И тут, запрыгнув с места на свою кровать, он расплылся в шкодливой улыбке, схватил подушку и принялся лупить ею друга по спине и ногам, давясь от смеха.
– На помощь, Яна! – взмолился Макар. – Это не наш Егор. Это… она… Это и есть баба Нюра!
Яна, хохоча, выбралась из-под одеяла и пришла ему на выручку, швырнув в Егора скомканным пледом. Тот повержен не был, лишь немного отвлёкся от пищащей жертвы. Спрыгнув на пол, он подобрал плед и набросился и на Яну, тотчас замотав её в тугой кокон и повалив на постель. Она не сдавалась и, смеясь в голос, изворачивалась в его руках. Когда же Егор выдохся и, тяжело дыша, повалился рядом с девушкой, она тут же приподнялась на локтях и, без стеснения разглядывая его лицо, усмешкой бросила:
– Баба Нюра, ты ли это?
– Я, – кивнул он. – За Макарушкой вот пришла. Заберу я его, ты не против?
– Забирай, – одобрила Яна, с трудом сдерживая смех. – Чего уж там.
– Очень смешно, – обиженно пропыхтел из своего угла Макар. – Предатели.
Он, насупившись, сидел на кровати, свесив длинные ноги к полу, и вертел в руках огурец, которым бросила в него лже-баба Нюра вместо собственного глаза.
– Извини, – отозвался Егор, выбираясь из объятий Яны. – Не удержался я. Если бы только своё лицо видел, когда овощ к тебе прилетел.
– Да ну вас! – надулся Макар, больше и бровью не поведя в сторону друзей.
Манерно швырнув огурец в центр комнаты, он завалился на левый бок, уткнулся носом в стену и ни слова больше не проронил.
Да, глупо как-то всё вышло. Зато очень даже весело. Пожалуй, эта была лучшая минута за весь вечер после внезапной стычки с Яной. Едва же он подался назад, чтобы утихомирить ещё хихикающую девушку, как её ладони плавно соскользнули с его плеч на спину, пробежали меж лопаток, замерли на талии, и тут же сбили его с толку. Ни на чём другом он больше не смог сосредоточиться и вмиг потерялся. А когда нашёлся, Яна выталкивала его прочь, по-прежнему тепло улыбаясь. Отшатнувшись от её кровати, он с досадой щёлкнул пальцами и, не оборачиваясь, вернулся в свою постель.
– Давайте спать, – как можно равнодушнее сказал он, накрывшись одеялом с головой.
Никто из друзей не ответил, и Егора сморил желанный сон.
Но в ту самую секунду, когда забытье одолело живых, и голоса их стихли, завязали разговор мёртвые.
– Шумят и шумят, – раздалось возмущённое ворчание у двери, и Егор очнулся. – Чего шумят, и сами не знают. Неугомонные. За полночь уже давно, а дому всё покоя нет. Нехорошо это, ох, нехорошо.
Внезапно Егора охватило оцепенение, но он быстро справился с ним и, приподнявшись на локтях, увидел, как в комнату вошла осанистая пожилая женщина. Она просеменила к ближнему окну и, приподнявшись на цыпочки, задёрнула шторы, а секунду спустя, присела на край соседней кровати. Незваная гостья похлопала ладонью спящего Макара по ногам и рассмеялась:
– Вон как дрыхнет Макарушка-то, погляди Егор. Ему всё нипочём. Ни один нечистый его не унесёт, негодника: ни я, ни ты, ни кто другой.
Спина затекла. В висках стучала тупая боль. Дыхание сбилось. И, видимо, нужно было что-то ответить, но Егор снова молчал. Как заговорить с сущностью и, главное, о чём он не знал. То, что перед ним сущность, он не сомневался, ведь колкий морозный дух – их извечный спутник – уже заполнил переднюю.
