— Алевтине Владимировне показалось, что официальное расследование продвигается слишком медленно, — объяснила я.
— О господи! — Виолетта закатила глаза к потолку. — Да по мне, пусть бы расследование и совсем бы заглохло! Мир от этого не потеряет ровным счетом ничего.
— Простите, Виолетта, но как вас прикажете понимать? — спросила я с удивлением. — Вы что же, рады тому, что вашего отца убили?
— Не совсем так. Я испытываю не радость, а облегчение, — ответила девушка.
— Вот как?
— Да, представьте себе. Об-лег-че-ни-е, — по слогам произнесла Виолетта.
— Честно говоря, трудно такое представить. Ведь не стало вашего отца…
— А мне дышать стало легче, представляете? И плечи удалось расправить, наверное, впервые за столько лет! — воскликнула девушка.
— Виолетта, вы учитесь? — перевела я разговор на другую тему, чтобы сбросить напряжение.
— Да, учусь. Но не на том факультете, который выбрал для меня отец, — ответила девушка.
— А на каком же?
— На факультете психологии.
— А первоначально что планировалось?
— Отец хотел, чтобы я выучилась на экономиста. И мне пришлось отучиться целый год. Но потом я сказала, что вообще брошу учебу, если он продолжит настаивать. Отец почему-то вбил себе в голову, что я непременно должна стать экономистом. Впрочем, ему было наплевать на мои желания. Точно так же, как и на желания тетушки, дяди Иннокентия, мамы. Да и не только на их предпочтения. Почти все, кто с ним так или иначе сталкивался, ощущали на себе его давление. Он подавлял, понимаете? И далеко не все могли с этим бороться и стоять на своем.
— А вы, Виолетта, стало быть, смогли бороться с отцом? У вас получилось? Вы победили?
— Татьяна Александровна, — девушка усмехнулась, — ну, скажите вы прямо, что подозреваете меня в убийстве отца. Зачем все эти хождения вокруг да около? Только вот незадача: не было меня в коттедже в то время. Я приехала около десяти часов вечера, точно не припомню. Приехала, чтобы поздравить отца с днем рождения, потому что тетушка очень просила, прямо-таки умоляла. Она считала, что неприлично будет, если я не появлюсь на торжестве. Вот я и появилась. Но, как всегда, наша встреча с отцом закончилась очередным раздором.
— Вы поругались с ним? — спросила я.
— Ну да, поругались, даже можно сказать — разругались. Наговорили друг другу «ласковых и приятных» слов. И я тут же уехала. А отец остался. Жив и невредим.
— А из-за чего вы поругались? Была серьезная причина?
— Да этих причин столько, что… — Виолетта махнула рукой. — Честно сказать, даже и не припомню. Он что-то опять начал про то, что я слишком своевольная. Что это до добра не доведет и так далее и тому подобное. В общем, было бы желание зацепиться, а причина всегда найдется.
— Понятно. Виолетта, вот вы сказали, что уехали из коттеджа задолго до того, как произошло убийство Константина Вячеславовича.
— Да, так все и было, — подтвердила девушка.
— А кто-нибудь видел, как вы покинули территорию коттеджа? — спросила я.
— Да, тетушка видела. Еще видел друг отца — Владислав Максимович. Он о чем-то разговаривал с отцом, а потом подошел ко мне. Еще спросил, почему я так рано уезжаю.
— А вы что ответили?
— А я сказала, что к экзамену нужно готовиться. Только он не поверил, но сделал вид, что поверил. Да все знают о наших взаимоотношениях с отцом.
— Значит, Владислав Максимович видел только то, что вы собирались уезжать? Так? — уточнила я.
— Так.
— Но он не видел, как вы сели в машину и уехали, — утвердительным тоном произнесла я.
— То, как я садилась в машину, видела тетушка, я же уже сказала… постойте, Татьяна Александровна. Разве слова тети не являются для вас доказательством моей непричастности? Ведь на момент убийства отца меня уже не было в коттедже.
— К сожалению, ваша тетя, Валентина Вячеславовна, и сама находится в настоящий момент под следствием, — сказала я и тут же спросила: — Скажите, Виолетта, а лично вы кого-то подозреваете в убийстве вашего отца?
— Хм… Да любого возьмите из числа тех, кто его знал и кто с ним общался! Любой мог убить. Он же всех замордовал. Едва ли нашелся хотя бы один человек, который не испытывал бы к нему ненависти.
— Понятно. У меня к вам еще один вопрос. Вы знаете о том, что ваш дядя, Иннокентий Вячеславович, едва не отравился? — спросила я.
— Да, конечно, знаю.
— В бутылке виски находилась смертельная доза сильнодействующего препарата. И только по счастливой случайности ваш дядя сумел избежать летального исхода, — продолжила я.
— Да, я знаю об этом. В коттедже находился еще один наш родственник, как раз сын той самой Алевтины Владимировны, которая вас наняла.
— Да, верно. Геннадий Викторович Броненосцев — медик по образованию, он и оказал первую помощь до приезда «Скорой», и тем самым спас жизнь вашему дяде. И следствие сейчас выясняет, кто принес эту бутылку в коттедж. Вы, Виолетта, знаете?
— Я. Эту бутылку принесла я, — спокойно ответила девушка.
— И вы, Виолетта, так спокойно об этом говорите? — спросила я.
— А почему я должна волноваться?
