Какое облегчение! Уинифред просияла, и девушки снова прыснули.
– Правда? О, благодарю! Вы просто мои спасительницы!
Шепотом посовещавшись, девушки ушли вниз, забрав все вещи, и вернулись с графином, до краев наполненным прозрачной жидкостью. Сердце Уинифред упало в пятки – ей не пришло в голову, что запертая в загородном доме прислуга станет баловаться самодельными настойками. Пить эту гадость она не собиралась. Горничные переглянулись, и та, у которой коса лежала на левом плече, вынула из кармана коньяк в небольшой бутылочке из коричневого стекла. Уинифред улыбнулась с совершенно искренним облегчением – по крайней мере, придется хлестать не домашнюю настойку, а разбавленный водой коньяк.
Подставив одной из девиц стакан, она обворожительно улыбнулась другой:
– Выпьете со мной за компанию?
Когда опьяневшие горничные захрапели – одна в кресле, другая в изножье кровати, – Уинифред осторожно выбралась из-под одеяла. Накинув на ночную сорочку пыльный бархатный халат, она вышла из комнаты.
От выпитого спиртного Уинифред слегка мутило. Пол холодил босые ноги – комнатных туфель ей не принесли, а собственные, на каблучке, надевать точно не стоило. Закутавшись в теплый тяжелый халат, Уинифред юркнула на лестницу.
В холле первого этажа было темно, но слуги вряд ли спали – из дверного проема все еще лился теплый свет. Уинифред слышала голоса, но слов было не различить. Значит, они держат Дарлинга в гостиной – скорее всего, ужин плавно перетек в беседу за карточной игрой. Помещения для прислуги располагались на первом этаже, а обе горничные почивали в гостевой комнате. Пока Теодор развлекает хозяев, Уинифред сможет беспрепятственно осмотреть второй этаж.
Вернувшись в коридор, она попробовала двери. Все три, кроме гостевой, в которой расположилась она сама, были заперты на ключ. Уинифред вернулась в свою спальню за шпилькой, зубами выгнула крошечную отмычку и вскрыла замок в дальней комнате.
Пол в ней был холоднее, чем в коридоре. Она поежилась и поспешила ступить на пыльный персидский ковер. В стене располагался холодный камин, но кроме него и ковра, в большом помещении ничего не было. Уинифред повернулась, чтобы уйти из пустующей комнаты, но вдруг прямо у нее за спиной раздался приглушенный кашель.
Она замерла на месте, леденея от ужаса. Темно, хоть глаз выколи. Лондонские дома можно осмотреть благодаря уличному освещению, а здесь – темный парк и глушь на ближайшие мили. Конечно, она не заметила, что в углу…
– Роббер[13], – произнес Дарлинг у нее за спиной, и Уинифред обернулась.
В углу никого не было, но взгляд ее упал на камин. Ну конечно! Должно быть, он соединен общей трубой с тем, который находился в гостиной. Звуки слышались так четко, будто Теодор стоял рядом с ней.
Сгорая от любопытства, Уинифред на цыпочках подобралась к камину и присела возле него. Внутри темнела маленькая металлическая решетка, разделяющая трубу. Уинифред понимала, что разумнее было бы поскорее осмотреть остальные комнаты, но ничего не могла с собой поделать. Она пообещала себе, что задержится всего на минутку.
– Второй раз подряд! – пожаловался высокий женский голос. Несмотря на шутливость тона, в нем слышалась досада. – Мистер Дарлинг, вы просто прирожденный игрок!
– Пустяки. Мы с матерью частенько играли вдвоем в вист, – смущенно отозвался Теодор.
Уинифред едва подавила смешок. Он превосходно играет в карты, танцует, имеет образцовое воспитание и образование – и все равно не отличается умом, бедняжка.
– О конечно, Хелен! Мы читали о кончине ваших родителей в газетах. Примите наши соболезнования. Это все, конечно, просто ужасно. Должно быть, вы просто безутешны! Потерять обоих родителей, и в столь короткий срок!
Уинифред, поднявшаяся было, чтобы уйти, вновь присела. Пустой светский разговор приобретал интересный оборот – о семье Дарлинга она до сих пор знает неприлично мало. Конечно, лучше было бы узнать все от него самого, но если он не желает с ней делиться, почему не подслушать?
– Да… Это ужасно.
Теодор сделал паузу, и Уинифред почти увидела написанное на его лице беспомощное отчаяние.
– Прошу простить мою супругу, – сухо вмешался мистер Клэртон. – Судя по всему, она изголодалась по светским сплетням.
Его укол бы призван заткнуть миссис Клэртон – к разочарованию не только ее самой, но и Уинифред. Но Дарлинг поспешно возразил:
– Все в порядке, сэр. Я с удовольствием удовлетворю любопытство вашей супруги… насколько смогу.
Кажется, миссис Клэртон осталась довольна таким исходом – на Теодора тут же посыпались вопросы:
– Но у вас же осталась сестра, так ведь? Кэтрин? Я была знакома с ней в свой первый сезон в Лондоне. Отчего вы не перевезете ее в столицу?
Уинифред зажала ладонью рот, чтобы не ахнуть. Значит, его сестра все еще жива? Но почему же тогда ее портрет оказался спрятан в Большом кабинете?
– Кэтрин… не любит город, – неохотно ответил Дарлинг. – Переехав в Лондон после смерти родителей, я ожидал, что она захочет приехать ко мне, но… она ответила твердым отказом. По ее словам, там слишком много тяжелых воспоминаний.
