Юноша хотел ответить что-то, но передумал и молча посмотрел на нее с непонятной просьбой в глазах – Уинифред не могла и не хотела расшифровать ее. Она надулась и уставилась в окно.
Мимо проплывали однообразные блеклые мутные пейзажи начала холодного английского лета, так непохожие на любимый ею Лондон – светло-зеленые равнины с фиолетовыми вкраплениями вереска, тяжелые мрачные облака, придавившие к земле деревушки и городки. Стая птиц изгибалась в небе, как подхваченная ветром вуаль.
Остаток пути они проделали в молчании.
По прибытии в город Уинифред сообщила Дарлингу, что направляется в «Рассвет». Гнев на него немного поутих, но ей нужно было показаться у Уоррена, поэтому из офиса она уехала без сожалений. Теодор выглядел удрученным, но она вежливо попрощалась с ним, давая понять, что не держит зла.
В своей старой комнате она собрала скудные остатки вещей, так или иначе попавших ей в руки за десять лет: порванные чулки, которые она вечно собиралась починить; испачканные поношенные перчатки; старую шаль с бахромой; бесчисленные ключи и отмычки, которые она собрала в связки, но давно забыла, какой из них какую дверь отпирает. Это была комната без зеркал, почти без света, но полная воспоминаний. Мысль, что она наконец покидает ее, вызвала в Уинифред и страх перед неизвестным, и восторг перед предстоящим.
Скидывая в саквояж остатки прошлой жизни, она размышляла, что же ей делать дальше. Мистер Уоррен не ждет ее сегодня, а если бы она просто заявилась к нему в кабинет, не было бы это чересчур? В конце концов, Уинифред решила через секретаря передать ему записку с новым адресом – мистер Уоррен одобрит, что она не отвлекает его по пустякам, но помнит данное обещание. Накорябав на клочке бумаги адрес по другую сторону Лестер-сквера (она заприметила старый кирпичный дом еще по дороге в «Рассвет»), Уинифред излила благодарности, свернула записку и вышла из комнаты.
Кабинет мистера Холбрука находился почти у самого входа: неприметная, скромная дверь посреди буйства красок и безвкусицы интерьера. Такая же блеклая и простая, как и внешность ее обладателя – Уинифред нисколько не обманывалась насчет секретаря Уоррена. Она постучала и расслабила мышцы лица, чтобы чуть опустились веки – этот трюк прибавлял ей возраст, а лицу придавал высокомерное выражение. Перед Холбруком она привыкла играть благонравную чопорную особу, которая сама не ведает, как ее занесло в это отринутое Богом место.
Дверь распахнулась, и секретарь молча встал на пороге, не приглашая войти. Бесцветные глаза за стеклами очков смерили Уинифред равнодушным, как у рыбы, взглядом.
– Добрый день, мистер Холбрук. Передайте это, пожалуйста, господину Уоррену.
Секретарь взял записку. Пальцы у него были как у мертвеца – кости, обтянутые сероватой кожей. Не ожидая ответа, она чуть склонила голову, прощаясь, но Холбрук вдруг спросил:
– Отчего вы сами не передадите?
Уинифред застыла. Он редко заговаривал с ней, но голос был ей знаком: мягкий приятный тембр, совсем не вяжущийся с его холодной рыбьей внешностью.
– Разве он сейчас не в Сити? – не поворачивая головы, едко поинтересовалась она, давая понять, что ее раздражают пустые расспросы. – Сегодня четверг. Он всегда в Сити по четвергам.
– Сегодня пятница, мисс Бейл.
Черт. Уинифред по лопаткам пробрал холод, но она обернулась, не давая дрогнуть ни единой мышце на лице.
– Вот как? В таком случае я сама к нему зайду. Верните мне записку, будьте добры.
Она протянула ладонь, но Холбрук сжал клочок бумаги в кулаке. В бесстрастности выражения он мог бы посоперничать с самой Уинифред.
– Не беспокойтесь, я передам. Мистер Уоррен и правда сейчас в Сити – уехал по неотложному делу.
Мерзкий червь! Неужто проверял ее? Гнусный противный таракан, отвратительный…
– Благодарю вас, до свидания, – сухо ответила она.
Холбрук, не прощаясь, закрыл дверь.
Чтобы выпустить пар, она свернула на лестничную площадку и несколько раз хорошенько пнула ногой деревянные балясины. Если бы она и дальше продолжала копить гнев, ее ладони превратились бы уже в кровавое месиво.
Уинифред решила выйти через черный ход – ей вовсе не хотелось примазываться к сомнительной известности «Рассвета». Спустившись, она обогнула дом… и тут же юркнула обратно за угол.
Перед главным входом стоял Стеллан Акли. Она затаила дыхание – похоже, юноша ждет именно ее. Он крутил на пальце часы на цепочке, насвистывал модную песенку и перекатывался с пятки на носок, карикатурно изнывая от нетерпения.
Черт бы его побрал! Уинифред развернулась, чтобы обойти дом по другой дороге, но хлопнула дверь, и она быстро присела, делая вид, что шнурует туфлю. Шаги прогрохотали по лестнице, и голос учтиво поздоровался:
– Добрый день, мисс Бейл.
Она узнала Боуди, их вышибалу, и не стала поднимать голову.
– Добрый день. Что вы здесь делаете?
Боуди в явном замешательстве переступил с ноги на ногу. Раньше Уинифред не удостаивала интересом его персону, но сейчас ей нужно было отвлечь его от Стеллана – один черт знает, что тот ему наговорит.
