Да, здесь я тоже существовал и биографии «местного Моржа» и меня-оригинала, не слишком отличаются, во всяком случае до момента вступления в Синдикат. А вот после… Здешний «Я» ни в какую группировку не вступал и продолжал работать либо в одиночку, либо в составе малых шаек вольных наемников. И что самое дерьмовое, он одно время работал с Черной Вдовой — той рыженькой бабенкой, что пыталась меня схватить некоторое время назад.
Судя по досье, эта перебежчица является бывшей убийцей из Советского Союза, которая в данный момент пашет на Щ.И.Т. и выступает в роли Мстительницы. Но хуже всего то, что «местный Морж» одно время с ней работал, причем довольно тесно. Деталей информаторы, понятное дело, не нарыли, но если здешний я хоть чуть-чуть похож на меня настоящего, то вероятнее всего он эту Романову еще и трахал. Прямо об этом не говорится, но близкое знакомство упоминается сразу в нескольких источниках, а я лет так с пятнадцати придерживаюсь мнения, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует в принципе — между такими «друзьями» обязательно что-то да встает.
Теперь становится понятно, почему хлеборезку Вдовы так перекосило, когда она мое лицо увидела: пыталась арестовать наймита, а тут бац — бывший хахаль с того света вернулся! И скорее всего она уже растрепала своему начальству, кто я есть и чем дышу… Хреново, что уж тут сказать. Один против Щ.И.Т. а я точно долго не протяну, так что придется форсировать план создания Синдиката и набирать бойцов из тех, кто остался.
В конце-концов, моя группировка действовала не только в Зоне Отчуждения и матерых головорезов у нас и за Периметром хватало. И несколько из них как раз сейчас находятся в Нью-Йорке. Правда, все они по тем или иным причинам отошли от дел, но думаю, мне удастся убедить этих ребят стать частью Синдиката…
— Пошевеливайся, дылда худосочная, тебе еще целую раковину посуды перемыть надо! — Пройдя по давно не чищенной кухне, тучный мексиканец в пестрой рубашке хлестнул свернутой в рулон газетой по спине жующего сухарик работника и как ни в чем не бывало проследовал дальше. — А если я опять увижу, как ты филонишь — не только премии лишу, но еще и зарплату урежу!
Худой, вытянутый мужчина с ненавистью посмотрел вслед толстому, низкорослому… Уроду, который по совместительству также являлся его начальником и отложив свой скромный ужин в сторону, потянулся за висевшим на стене фартуком. Угрозы пузана не были пустыми, а лишаться кусочка и без того крохотной зарплаты ему не хотелось — денег и так хватало лишь на хлеб, аренду комнаты в одном из самых дерьмовых районов Нью-Йорка, да на бутылку дешевого пива раз в неделю.
Вымыв очередную тарелку, мужчина взглянул в свое отражение в мутной воде и увидев измученное, осунувшееся лицо, тяжело вздохнул.
" — Сегодня этот жирный боров что-то особенно лютует. Да, Саймон… Ниже падать уже просто некуда. А ведь когда-то ты был лучшим снайпером в своей роте…«
Если бы несколько лет назад Саймону Черстону кто-то сказал, что он будет работать жалкой посудомойкой в одной из самых задрипанных забегаловок Большого Яблока, то сержант морской пехоты только рассмеялся бы такому идиоту в лицо — в то время жизнь его была прекрасна и полна многообещающих перспектив.
Все погубило банальное неудачное стечение обстоятельств.
Началось все с того, что в отряд хорошо зарекомендовавшего себя полевого командира по протекции сверху отрядили безмозглого молокососа, который хотел набраться боевого опыта. Желание в общем-то неплохое, но от нехватки серего вещества в черепушке данный кадр полез туда, где этот опыт был даже не желателен, а жизненно необходим просто для того, чтобы не сдохнуть. Отряд Саймона постоянно кидали в самое пекло и на первом же задании желторотый, но крайне самонадеянный новичок закономерно склеил ласты — не послушал приказа старшего по званию и высунулся из укрытия, схлопотав несколько пуль в свою пустую голову.
И человек, у которого в голове была хотя бы одна извилина, просто сказал бы, что молодой подох исключительно по собственной дурости, но высокопоставленные родственники погибшего имели мозгов не больше, чем навязанный сержанту дегенерат и воспылали жаждой мести за сыночку-корзиночку. А так как крайним назначили Саймона… Лучшему снайперу своей роты и одному из самых результативных сержантов морской пехоты пришлось бежать.
Те немногие сбережения, что мужчина накопил за время своей службы на Соединенные Штаты, пришлось потратить на то, чтобы зарыться поглубже: переехав в Нью-Йорк, он сделал себе липовые документы и с тех пор перебивался случайными заработками. Официально трудоустроиться Саймон не мог — бумаги, добытые через знакомых в около криминальных кругах, оказались не слишком качественными и серьезную проверку выдержать не могли. А работать на откровенных бандитов…
