С 1921 по 1928 год советская литература переживает время расцвета. Но начинает складываться особый, неизвестный ранее тип писателя. «Не расстреливал несчастных по темницам», - пишет Сергей Есенин, ставя себе в заслугу то, что всего десяток лет назад было естественным не только для писателя. Казалось, что слова Бухарина: «мы будем штамповать интеллигентов, будем вырабатывать их, как на фабрике» были метафорой, поэтическим образом. Но все чаще писатели, чувствуя несоответствие традиционного русского писательского призвания, состоявшего в предстательстве за малых и сирых, с новой действительностью, сами просят, как Илья Сельвинский: «Товарищ!… обдумай нас, включи наши нервы/ И наладь в ход, как любой завод…» Маяковский констатирует свершившийся факт: «Я себя советским чувствую заводом…» Комсомольский поэт И. Уткин идет дальше всех: «Мы сами готовы горючим лечь в плавильную печь». Сталин - для населения страны - еще вождь, как и многие другие, гораздо менее известный, чем, например, Троцкий. Но, давно прибрав к рукам партийный аппарат, все больше вникая в экономику, внешнюю политику, Сталин начинает выражать свои взгляды и на литературу. Пока еще в письмах, которые, однако, распространяясь в писательско-издательско-главлитовских кругах, приобретают директивный характер. Шолохов, которого некоторые пролетарские писатели обвиняют в плагиате и апологии белого казачества, объявляется Сталиным «знаменитым писателем нашего времени», 48 поэма А. Безыменского «Выстрел» объявляется «образцом революционного пролетарского искусства для нашего времени», 49 пьеса Бег М. Булгакова - «попыткой оправдать или полуоправдать белогвардейское дело»…50
Живы еще революционные лозунги, надежды на мировую революцию, на пришествие бесклассового общества и отмирание государства, после окончательной победы над враждебными классами. В газетах много пишут о поисках отважным путешественником Куликом таинственного Тунгусского метеорита. Всеобщее внимание привлекают герои Арктики - бесстрашный норвежец Амундсен и итальянский генерал Нобиле. И, конечно, первые не связанные с войнами и революцией советские герои - моряки ледокола «Красин»
[231/232]
и полярные летчики, спасающие в Арктике гибнущих героев полюса. Советская юстиция рождается как юстиция революционная и классовая. Она не стыдится террора - ибо он очищает землю для лучшего будущего. В московском Музее революции в отдельном зале собраны реликвии царской каторги: орудия пыток, макеты камер. «Тюрьмы были и есть, - объясняет Бухарин, - система принуждения есть, - только они направлены на другие цели».51 «Мы, - добавляет он, - только перевернули понятие «свобода».» То есть раньше была свобода для помещиков и капиталистов, а теперь - для рабочих и крестьян. Но число заключенных в тюрьмах (не менее 40% из них - по официальным данным были рабочие и крестьяне) не переставало расти. Простое сопоставление цифр показывает, что на десятом году революции число заключенных в советских тюрьмах превышало самое большое число заключенных, когда-либо отбывавших наказание в царских тюрьмах. В 1925 году в советских тюрьмах отбывало срок 144 тысячи, в 1926 - 149, в 1927 - 185 тыс. человек». В 1912 г. население царских тюрем составляло 183,864 человека, а потом неуклонно падало, дойдя в 1916 году до 142,399 человек.53 Население советских тюрем и лагерей будет расти темпами, которых никто вообразить себе не мог. Сбудутся слова Ленина, с возмущением писавшего: «Вряд ли когда-нибудь в прошлом бывали до такой степени переполнены арестованными крепости, замки, тюрьмы, особые помещения при полицейских частях и даже временно превращенные в тюрьмы частные дома и квартиры. Нет места, чтобы поместить всех хватаемых, нет возможности, без снаряжения экстраординарных «экспедиций», пересылать в Сибирь с обычными «транспортами» всех ссылаемых».54 Когда Ленин негодовал по поводу бесчеловечности царского режима - в 1902 году - в тюрьмах находилось 89, 889 человек.
После Октябрьской революции были ликвидированы тюрьмы. Они стали называться - дома заключения (домзак). Была ликвидирована - до 1943 года - каторга, она стала называться концентрационный лагерь. Вычеркнуто было из юридического словаря и слово «наказание». Его заменило выражение: мера социальной защиты. Не было и наказания: лиц, нарушивших революционный закон, следовало либо уничтожить, либо изолировать, либо - социально близких, рабочих и крестьян, действовавших под влиянием пережитков проклятого прошлого - перевоспитать. По отношению к подлежащим «перевоспитанию» применяются западные, передовые методы. Политические заключенные - члены социалистических партий, а потом оппозиционеры - пользуются почти теми же правами, какие они имели в царское время. Юристы-марксисты говорят о близком
[232/233]
отмирании» права, что приведет к ликвидации системы принуждения, тюрем и т. п.
