сталинском режиме. Власов был не только свидетелем всех предвоенных чисток в армии, он был одним из тех, кому на своих плечах пришлось вынести горечь поражений первого года Отечественной войны. Неспособность, жестокость и безответственность высшего руководства вызвали у него внутренний протест, и этот давно, очевидно, назревавший разрыв со сталинской системой произошел в трагических условиях плена. Власов ввязался в игру с немцами, рассчитывая стать независимым командиром независимой, но союзной Германии национальной русской армии. Его политическая наивность не может не вызвать удивления. С самого начала он совершил роковую ошибку: только гибель ожидала Россию при победе Гитлера. Надежды на помощь Германии против Сталина были ни на чем не основаны: Гитлер вел войну не лично против Сталина и не только против большевизма, а против национального существования России.
В одной коалиции с СССР были западные демократические государства - США и Великобритания, силы Свободной Франции и движения Сопротивления в Европе, так как гитлеровская Германия представляла смертельную опасность для всех.
На стороне Власова были симпатии некоторых офицеров вермахта, которым было поручено использовать его имя и его самого в пропагандистских целях. Эти офицеры прилагали много усилий для того, чтобы поддержать Власова как руководителя самостоятельного антисталинского движения. Хотя Власов, вероятно, серьезно надеялся использовать свой «союз» с немцами для борьбы против Сталина, они никогда не относились к нему как к союзнику. Он был бывшим советским генералом, он был русским и, на свой манер, русским патриотом. Но именно это и внушало нацистам глубокое недоверие к нему. Для них он мог быть лишь орудием для реализации их собственных планов. Только необходимость войны заставила немцев разрешить формирование Русской Освободительной Армии, точно также как и национальных легионов. Нацисты не доверяли ни тем, ни другим. Они использовали отдельные русские формирования для борьбы против партизан на оккупированной территории СССР и против движения Сопротивления на западе, но они, боялись, как правило, использовать эти формирования против Красной армии, опасаясь, что начнется переход на ее сторону.
Читал ли Власов «Майн Кампф» или знал лишь понаслышке, зверское обращение немцев с советскими военнопленными и с «восточными рабочими» («остовцами») должно было посеять в нем сомнение относительно моральной возможности быть в одной упряжке с расистами-гитлеровцами. Правда, Сталина такого рода соображения не остановили, когда он подписал в 1939 году пакт с Гитлером.
[476/477]
а позднее согласился сотрудничать с ним для совместной борьбы против польского движения Сопротивления. Был еще один исторический пример: во время первой мировой войны большевики выступали за поражение России в войне против Германии и за превращение империалистической войны в войну гражданскую. При этом они пользовались финансовой поддержкой германского генерального штаба. Но, коль скоро Власов решился на борьбу против режима Сталина, то выбор союзника для борьбы имел не меньшее значение, чем сама борьба. У Власова же на самом деле не было возможности выбора. Не он выбирал, а его выбрали среди нескольких десятков советских генералов, попавших в плен, немецкие офицеры, озабоченные исходом войны. Делали они это на собственный страх и риск в надежде, что нацистская верхушка поймет целесообразность использования русской армии для сокрушения сталинского режима.
Уже в первой листовке, написанной немецкими специалистами по пропаганде и подписанной Власовым 10 сентября 1942 года в лагере для военнопленных в Виннице, он, обращаясь с призывом к интеллигенции объединиться против сталинской клики, позволил использовать себя в интересах немецкой пропаганды. Вопреки фактам он утверждал, что расстрелы и жестокости, проявленные немцами по отношению к советским военнопленным, это «лживая пропаганда». В своем «Открытом письме» он призывал к союзу с Германией. Но это обращение было введением в заблуждение - Германия и не помышляла о союзе с Власовым. Но и сам Власов был поначалу введен в заблуждение приставленными к нему немецкими офицерами.
В конце декабря 1942 года немцы разрешили и помогли создать так называемый Русский Национальный Комитет. Но немцы скрыли, что им это нужно в чисто пропагандных целях. Из нескольких десятков пленных советских генералов в Комитете согласились участвовать лишь несколько человек. Среди них генерал-майор В. Ф. Малышкин, бывший начальник штаба 19-й армии, взятый в плен под Вязьмой, генерал-майор И. А. Благовещенский, командующий одной из частей береговой артиллерии, генерал-майор Ф. И. Трухин, бывший начальник оперативного отдела штаба Прибалтийского военного округа. Пропагандным отделом ведал М. А. Зыков, а внешними сношениями - Г. Н. Жиленков.
