Развал коммунистических партий в странах «социалистического лагеря» вызвал, с одной стороны, защитную реакцию аппарата КПСС, а с другой, толкнул на размышления о судьбах коммунистической партии Советского Союза. Андрей Сахаров на съезде народных депутатов первым заявил на всю страну о необходимости отмены статья 6-й конституции. Его слова вызвали бурю негодования, но очень скоро стали лозунгом, приобретшим такую популярность, что Горбачев согласился на отказ от прежней формулы. Он справедливо заметил, что сама по себе отмена статьи сути не меняет. В первых двух советских конституциях (1918 и 1924 гг.) партия не упоминалась.
Формальный отказ от монопольного положения в стране привел к оживлению политической дискуссии, возникновению множества малочисленных, но нередко громогласных партий - от анархо-синдикалистской (насчитывавшей в мае 1990 г. тысячу членов) до православной конституционно-монархической (число членов неизвестно)62, к появлению коммунистов-реформаторов, к выходу из партии. XXVIII съезд КПСС отверг все предложения об изменении характера партии (сохранился, например,
[94/95]
ленинский принцип демократического централизма).
Кризис «верхов», «верхи не могут» - один из элементов революционной ситуации. Второй элемент - «низы не хотят».
…Кризис политики господствующего класса, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов.
Ленин
Советская история дает достаточно примеров, позволяющих сделать вывод о справедливости ленинского наблюдения относительно очередности событий: сначала кризис «верхов», затем недовольство «низов». К этому выводу можно, видимо, прийти и на основании иного исторического материала. История социалистического лагеря многократно убедительно демонстрирует этот же феномен на сравнительно коротком отрезке исторического времени. Каждый кризис «верхов», связанный до сих пор только со сменой вахты в Кремле, сопровождался разрешением говорить о недостатках. Это неоднократно влекло за собой вспышки недовольства, принимавшие различные формы: от восстаний в лагерях после смерти Сталина до забастовки, расстрелянной властями в Новочеркасске в 1962 г., от рабочих волнений в Восточном Берлине в 1953 г. до пражской весны 1968 г. и польской Солидарности 1980 г.
Недовольство и возмущение «низов» в Советском Союзе необычайно редко принимало острые формы открытых выступлений. Этому препятствовали могучая полицейско-репрессивная система и память о сталинском терроре. Во время разговора со Сталиным леди Астор с американской прямотой спросила его: когда вы перестанете убивать
[95/96]
людей? На что Сталин со свойственной ему откровенностью ответил: когда это перестанет быть необходимым. Неизвестно, понимал ли первый генеральный секретарь, что, убивая миллионы советских граждан, он оставляет своим преемникам замечательное наследство: страх, гарантирующий на десятилетия стабильность системы». Мы живем в эпоху великого страха», - говорил в 1931 г. герой пьесы А. Афиногенова «Страх». Герой романа, написанного в 1988 г., не может прийти в себя: «Я бит много раз! В моем роду многие биты. По головам, железными палками!.. И от этого никуда не уйти. Это в подкорке на многие поколения… Социальный страх - я поражен социальным страхом!»63
Жители империи страха нашли особые формы выражения своего недовольства и возмущения. Они - перестали работать. В XIX в. социалисты открыли «всеобщую забастовку» как могучее оружие борьбы с капитализмом: рабочие складывают руки на груди - и капиталисты вынуждены пойти на уступки. Мечта о «всеобщей забастовке» осуществилась в первом в мире социалистическом государстве. «Народ перестал верить, народ перестал работать», - охарактеризовал ситуацию делегат XIX партконференции В. Стародубцев64. Народ перестал работать! Бесчисленные статьи в газетах и журналах приводят поразительные и перестающие поражать в своей обыденности примеры плохой работы всех и всюду. Взрыв в Чернобыле, дома в Спитаке, сложенные на песке вместо цемента и развалившиеся как карточные домики - были наглядным свидетельством торжества плохой работы.
«Народ перестал работать», - констатировал делегат партконференции. Но кто это - народ? Кого следует отнести к «низам», которые «не хотят» и свое нежелание выражают отказом от работы? Татьяна Заславская предложила «стратегию социального управления перестройкой», исходя из тонкого анализа структуры советского общества. Она выделила одиннадцать социальных групп, представляющих «главные силы перестройки»: 1) передовой в профессионально-квалифицированном и социально-политическом
[96/97]
