Эволюция взглядов Сталина на царя-реформатора соответствовала изменениям его представления о целях большевистского переворота. В 1931 г., в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом, Сталин, соглашаясь с мнением Людвига, что «Петр Великий очень много сделал для развития своей страны, для того чтобы перенести в Россию западную культуру», добавлял: «Да, конечно, Петр Великий сделал много для возвышения класса помещиков и развития нарождавшегося купеческого класса… Сделал очень много для создания и укрепления национального государства помещиков и торговцев»14. Не проходит и нескольких лет, как Сталин отбрасывает марксистский жаргон и категории, требуя прославления «национального государства». Идя навстречу пожеланиям вождя, Алексей Толстой пишет роман «Петр I», в котором прославляет строителя сильного государства. В конце 30-х гг. ставится по роману фильм «Петр I», в котором император представляется прямым предшественником Сталина. Но во второй половине 40-х гг. Сталин, к этому времени взявший себе в предки Ивана Грозного, обнаруживает в политике Петра серьезный недостаток. Беседуя с Сергеем Эйзенштейном, создателем «Ивана Грозного», и Николаем Черкасовым, игравшим грозного царя, Сталин объяснил: «Петр I тоже великий государь, но он слишком… раскрыл ворота и допустил иностранное влияние в страну…»15. Не возражая против методов, Сталин в конце жизни критиковал цель Петра - «перенимание западничества».
Первый русский император в послесталинские годы утверждался на страницах исторических работ в роли великого монарха, строителя сильного централизованного государства, применявшего иногда излишне жестокие меры. Петр I вновь стал жгуче актуальным государем в середине 80-х гг., когда началась «перестройка», задуманная как «революция сверху». Было найдено в русской истории несколько моделей, в том числе и Петр I. Не мог не привлечь внимания царь, о котором Александр Герцен писал: «Петр, конвент научили нас шагать семимильными шагами, шагать из первого месяца беременности в девятый». Для Герцена русский император был таким же революционером, как и лидеры французской революции. Важно - умение шагнуть из первого месяца беременности в девятый.
Соблазнительная мысль о таком шаге, о «большом прыжке», видимо, побудила в конце 1993 г. общественно-политический блок либерально-демократических партий и движений пойти на выборы в парламент под знаком, изображающим памятник Петру в Петербурге (всадник, поднявший на дыбы коня - Россию). Вокруг изображения - программа из трех слов: Свобода-Собственность- Законность. Блок назвал себя: «Выбор России».
Неисчезающая актуальность Петра делает оценку его деятельности и его личности значительно более трудной, чем оценку царствования других русский монархов. Миф Петра - великого строителя государства или Антихриста, прогрессивнейшего из русских государей или «подмененного царя» - окрашивает взгляды историков, политиков и идеологов. Несомненно одно: никто не занимает в русской истории столько места, как Петр. И миф Петра, как подтверждают события конца XX в., имеет, возможно, большее значение, чем реальная деятельность царя-плотника.
Азъ бо есмь в чину учимых и учащих мя требую.
Несмотря на интенсивное изучение эпохи Петра, его деятельности и характера, остается немало загадок, неясностей, расхождений. Несмотря на то, что сохранилось множество документов, а также воспоминаний, как иностранцев, так и русских. Василий Ключевский, не соглашаясь с мнением С. Соловьева о революционном характере петровских реформ, пишет: «Она была революцией не по своим целям и результатам, а только по своим приемам и впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников»16. Были затронуты, как засвидетельствовали десятилетия, минувшие после высказываний Ключевского, умы и нервы не только современников Петра, но и его далеких потомков. Потрясение окрасило отношение к строителю Петербурга.
Большинство историков согласно в своих описаниях детства, юности и молодости Петра. Обычно начинают событиями, которые потрясли десятилетнего мальчика, оставили след на всю жизнь - стрелецким бунтом 1682 г., вспыхнувшим после смерти царя Федора. Провозглашенный, вместе с братом Иваном, царем, Петр видел, как убивали боярина Матвеева, братьев его матери, царицы Натальи, Нарышкиных. Детскими впечатлениями объясняют беспощадную жестокость, с какой Петр 16 лет спустя подавил новый стрелецкий бунт.
