Война за австрийское наследство касалась и России, ибо Австрия была ее союзницей. Их связывал договор 1726 г. Но в конце Декабря 1740 г. Россия заключила союзный и оборонительный договор с Пруссией, рассчитывая получить помощь в войне со Швецией. В момент подписания договора в Петербург пришло сообщение о вторжении прусских войск в Силезию. Россия оказалась в союзных отношениях с двумя государствами, которые вели войну между собой. Вступление на трон Елизаветы открыло, казалось, неограниченные возможности влияния на императрицу для французского посла маркиза де ля Шетарди.
Главным противником «французской партии» был вице-канцлер, фактический руководитель русской внешней политики граф Алексей Бестужев-Рюмин (1693-1766). Он начал дипломатическую карьеру при Петре I, был послом в Дании и Голландии, представлял Россию в Гамбурге и Лондоне. Отозванный на родину в 1740 г., Бестужев-Рюмин оказался не у дел, ибо произошел переворот, в котором он не участвовал. Вскоре, тем не менее, он был возвращен на службу, заняв в 1742 г. пост вице-канцлера.
Удачное завершение конфликта со Швецией, нарушившее французские планы, враждебное отношение вице-канцлера к Пруссии, сделало Бестужева-Рюмина объектом интриг, организованных Шетарди. Настаивал на устранении руководителя русской внешней политики и Фридрих II. Он писал прусскому посланнику в Петербург А. Мардефельду: «Если мне придется иметь дело только с королевой венгерской (Марией-Терезией. - М.Г.), то перевес всегда будет на моей стороне. Главное условие в нашем деле - это погубить Бестужева, ибо иначе ничего не будет достигнуто. Нам нужно иметь такого министра при русском дворе, который заставил бы императрицу делать то, что мы хотим»55. Дело Лопухиных, обвиненных в заговоре против императрицы в пользу Ивана Антоновича, в действительности заключавшееся в злокозненно интерпретированных разговорах, было в действительности направлено против вице-канцлера. Жена Михаила, брата Бестужева-Рюмина, участвовала в разговорах.
Вице-канцлер не выступил в защиту родственников, а императрица слишком высоко ценила трудолюбие графа Алексея, чтобы с ним расстаться. Бестужев-Рюмин рассчитался со своими врагами: перехваченные, дешифрованные письма Шетарди королю были представлены императрице. Возможно, Елизавета простила бы неосторожного французского дипломата за излишне откровенные высказывания о целях и задачах политики Франции по отношению к России, она не могла ему простить нелестных высказываний о ней. «Мы имеем, - писал между прочим маркиз, - дело с женщиной, на которую ни в чем нельзя положиться…». Представитель Людовика XV был выдворен из России тем более легко, что он еще не представил верительных грамот. Алексей Бестужев-Рюмин в 1744 г. был назначен на пост канцлера российской империи.
Историки, положительно оценивающие деятельность руководителя российской внешней политики, отмечают, что он брал деньги, сегодня мы говорим - взятки, от иностранных государств. Объясняя поведение графа Алексея, историки пишут: он был человек своего времени. Это верно: нравы блестящего XVIII в. были легкими. Но польский историк Владислав Конопчинский уверяет: «Бестужев-Рюмин брал взятки только от Англии, Австрии, Саксонии и не запачкал своих рук прусскими талерами». «География» получаемых канцлером «даров» точно отражала внешнеполитическую программу канцлера: он брал только у союзников.
Став канцлером. Алексей Бестужев-Рюмин в одном из первых писем вице-канцлеру графу Михаилу Воронцову, излагает свою внешнеполитическую концепцию, называя ее «системой Петра I». Учитывая некоторые изменения, произошедшие за четверть века, канцлер развивал идеи первого императора. Концепция объяснялась постоянством целей русской политики. Первой целью было решение «турецкого вопроса». В последней четверти XIX в. Василий Ключевский элементарно просто формулирует суть «турецкого вопроса»: «На южной границе государства жили полукочевые хищные татары, которые сами не пользовались почвой южных степей, но не допускали на нее и земледельческое население. России нужно было продвинуть свою южную границу до ее естественных пределов до Черноморской береговой линии…»56. Можно отметить изменение аргументов: ранее продвижение на юг объяснялось необходимостью защиты границ московского государства, теперь объяснением была нужда в плодородной земле. Аргумент стратегический уступил место аргументу экономическому.
Вторая цель (впрочем, их очередность, конечно, условна) - лежала на Западе: балтийское побережье и Польша, т.е. Швеция и Речь Посполитая. Иван III в конце XV в. утверждал, что мир с Польшей невозможен, что московские государи будут вести с ней войну вечно, прерывая ее только на время, чтобы дать людям отдохнуть. Его внук, Иван IV, полвека спустя, отвергнул предложение польского короля Сигизмунда-Августа заключить вечный мир: «За королем наша вотчина извечная Киев, Волынская земля, Витебск, Полоцк и многие другие города русские: так пригоже ли с королем вечный мир заключить?»
