Происхождение Павла I было неясным. Одно было, как будто, известно: император Петр III не мог быть его отцом. В своих «Записках» Екатерина рассказывает, что императрица Елизавета, недовольная долгим отсутствием детей у Петра, объявила великой княгине: «…представляю вам выбрать между Сергеем Салтыковым и Львом Нарышкиным. Если не ошибаюсь, то избранник ваш последний». На это я воскликнула: «Нет, нет, отнюдь нет». Тогда она мне сказала: «Ну, если это не он, так другой наверно»1. Казалось бы, Екатерина должна знать отца своего ребенка, но сомнения оставались. Прежде всего, Павел никак не походил на красавцев Салтыкова и Нарышкина, зато вызывающая курносость делала наследника похожим на Петра III. Ссылки современников на дядю Салтыкова, который был курнос, не убеждали. Рассказывают, что, вступив на престол, Павел I вызвал любовника матери и спросил: ты мой отец? Салтыков ответил смущенно: нас у матушки было много… Ходили слухи, что первый ребенок Екатерины умер при родах и его подменили чухонцем, что тоже могло объяснять внешний облик будущего императора.
Павел твердо верил в то, что его отцом был Петр III и тяжело пережил убийство императора - ему было тогда семь лет. Когда Павел родился, Елизавета забрала мальчика к себе, лишив его матери, которая, впрочем, сыном не интересовалась и не любила его.
В 1760 г., когда Павлу не было еще шести лет, обер-гофмейстером при нем, т.е. главным воспитателем, был назначен Никита Панин, который, начиная с 1763 г., почти два десятилетия руководил российской внешней политикой. В 1773 г. Екатерина освободила графа Панина от обязанностей воспитателя наследника, «во избежание дальнейшего политического влияния». Никита Панин был высокообразованным человеком и составил для наследника обширный курс наук для изучения: история, география, математика, русский язык, немецкий, французский, немного латыни. В числе его учителей были Семен Порошин, один из просвещеннейших людей эпохи, автор известных записок о детстве Павла, академик-физик Франц Эпинус, архимандрит, впоследствии митрополит Платон. Павел много читал - русских поэтов Сумарокова, Ломоносова, Державина, западных писателей Расина, Корне-ля, Мольера, Вольтера, Сервантеса, который был впервые переведен на русский язык в 1769 г. (Павел, видимо, читал «Дон Кихота» по-французски).
Современный биограф Павла I резюмирует наблюдения Семена Порошина: «Павлу одиннадцать лет, а нрав и ум определены явственно резкими чертами… Многие из обстоятельств последующей жизни предугаданы - в дальнейшем они будут только уточняться - не более. Непомерное самолюбие. Обидчивость. Скорый гнев. Быстрая отходчивость. Подозрительность. Доверчивость к доносчикам. Порывы милостивости. Порывы истерик. Ум острый, но не сосредоточенный. Торопливость. Неспособность привязаться к кому-либо на долгое время. Потребность в конфиденте, доверенном лице. Страсть к военным играм… Сознание своего государственного значения. Потребность во внимании и любви… Игра в мальтийское рыцарство. Любопытство к тайнам масонства. Мечта соревновать великому прадеду - Петру I»2.
В сентябре 1772 г., когда наследнику исполнилось 18 лет, Екатерина решила его женить. Немецкие княжества были неисчерпаемым источником невест: три принцессы Дармштадские, три Вюртембургские, три - Кобургские, две - Баден-Баденские и т.д. Для Павла императрица выбрала Вильгельмину Гессен-Дармштадскую, нареченную после принятия православия Натальей Алексеевной. Павел любил свою жену, которая умерла в 1776 г. После чего он узнал, что великая княгиня изменяла ему с ближайшим другом графом Разумовским. Екатерина показала сыну письма любовников, оказавшиеся в ее руках. Таким образом, она хотела утешить Павла, облегчить его горе. Траур не был объявлен. Павел на погребении не присутствовал. Через пять месяцев императрица подобрала наследнику новую жену - принцессу Вюртембургскую Софию-Доротею, нареченную Марией Федоровной.
Начинается ожидание трона. Под именем графа и графини Северных Павел с супругой путешествуют по Европе: Австрия, Италия, Франция. В Париже гостей принимают Людовик XVI и Мария-Антуанетта. Русский наследник произвел всюду, где он побывал, очень хорошее впечатление, хотя отмечалась некоторая его меланхолия. Моцарт, находившийся в Вене, когда ее посетил Павел, рассказал в письме отцу анекдот: в честь гостя хотели дать на сцене трагедию Шекспира «Гамлет», но актер, который исполнял эту роль, объявил, что считает неуместным играть ее в присутствии русского Гамлета. «Иосиф II подарил за то актеру 50 червонцев»3.
