В 1858 г. в России насчитывалось 74 млн. жителей. Демографы лили государство на шесть регионов: Европейская Россия, губернии Царства Польского, великого княжества Финляндии, Кавказского края, Сибири, Среднеазиатские области. По сведениям, собранным в 1870 г., в империи жило 70,8% православных, 1,4% раскольников, 0,3% униатов, 0,3% армяно-грегориан, 8,9% католиков, 5,2% протестантов, 3,2% евреев, 8,7% мусульман, 0,7% идолопоклонников. «Племенной состав населения», как выражались демографы, свидетельствовал, что 72,5% населения были русскими, кроме них в империи жило: 6,6% - финнов, 6,3% поляков, 3,9% - литовцев, 3,4% - евреев, 1,9% - татар, 1,5% - башкир, 1,3% - немцев, 1,2% - молдаван, 0,4% - шведов, 0,2% - киргизов, 1,1% - калмыков, 0,06% - греков, столько же болгар, 0,05% - армян, 0,04% - цыган, 0,49% - «прочих народностей». Племенной состав внеевропейских частей империи, указывает автор демографического обзора, «не определен даже приблизительно». Он высказывает предположение, что в Сибири русские составляют примерно 19%, а на Кавказе - 18%77.
Прежде всего, конечно, обращает на себя внимание отсутствие в таблице украинцев и белорусов. Первая русская перепись 1897 г. констатировала, что в «малороссийском районе» жило 1192086 человек, а в «белорусском районе» - 6918148. Все православное население было отнесено к русским.
Анатоль Леруа-Болье в конце XIX в. исходя из того, что «национальность определяется не расой и не языком, а народным сознанием», считал несомненным, что «по отношению к Западу малоросс такой же русский, как великоросс»78. Французский историк отмечал различие в характере: «Меньше терпевшие от климата и восточной деспотии малороссы и белорусы проявляют больше достоинства, независимости, индивидуальности, чем великороссы; они менее самоуверенны, более открыты чувствам и воображению, более мечтательны и поэтичны»79. Но выражал твердую уверенность, что мечты превращения Малороссии в независимое государство, наподобие России или Польши, «найдут среди малороссов не больше отклика, чем подобные мечты нашли в 1870-1871 гг. на юге Франции». И добавлял: «Наиболее решительные из украинофилов не шли дальше федералистских мечтаний, утверждая, что только федерализм может удовлетворить многочисленное население различного происхождения огромной империи»80.
Отсутствие движения за независимость не мешало Петербургскому правительству преследовать украинский язык, украинскую литературу, память о прошлом. В 1863 г. министр внутренних дел дал указание цензуре не разрешать печатать на украинском языке книг «для народа», и прежде всего школьных учебников. Через несколько лет это распоряжение было отменено, но в 1876 г. указом Александра II было запрещено публиковать на украинском языке книги (кроме художественной литературы) и ввозить их из-за границы. Этот запрет сохранялся до 1906 г. Центром украинского просвещения становится Галиция, находившаяся в составе Австрии. В 1866 г. австрийская империя становится конституционной монархией. Кроме парламента, в Вене избираются провинциальные сеймы, в частности начинают работать два сейма на территории, населенной украинцами, - во Львове и Черновицах. Историк Михаил Драгоманов (1841-1895), уволенный из Киевского университета за выступления против русификаторской политики, эмигрирует, обосновывается в Женеве и пропагандирует федерализм.
Европейская Россия - центр империи - была ее оплотом. Спокойствие царило в Финляндии, удовлетворенной своим положением и Сеймом, в Сибири, где малочисленные коренные народы не могли оказать сопротивления колонизации. Война на Кавказе продолжалась и после того, как в августе 1859 г. сдался в плен Шамиль. Оставался Западный Кавказ, где продолжали сопротивляться черкесы, а в начале 1864 г. вновь взялись за оружие покоренные, казалось, чеченцы. В мае 1864 г. русские войска праздновали окончательное завоевание Кавказа. Непокорившиеся горцы ушли в Турцию, изъявившие покорность - переселены с гор на равнины. «С этих пор, - удовлетворенно констатирует русский историк в конце XIX в., - если и происходили по временам мятежные вспышки в разных пунктах Кавказа, то усмирение их не требовало ни много времени, ни особых усилий»81.
Среднеазиатские области не доставляли империи никаких хлопот и стали базой для расширения русских владений в Средней Азии в 60-80-е годы.
