Его комната находилась на достаточной высоте от покоев прислуги, но не на одном уровне с покоями правящей четы. Покои располагались в угловой башне. Окон в них было два. Принц заглянул в боковое, которое выходило на внутренний дворик замка.
Высокопоставленному зятю оказали небывалую честь - окна его покоев выходили прямо на покои его будущей тещи. Только вот покои тещи были на пару уровней выше. Принц как раз заглянул в окошко и с удивлением обнаружил, что окна в покоях королевы гораздо длиннее, и занимают чуть ли не целую стену - Менархея любила, когда в ее покоях было много солнца. Оно слепило глаза всем посетителем, отчего все думали, что королева на самом деле красивая.
Менархея как раз была в своих покоях. Она стояла у окна и смотрела голо - послание...тьфу! - Лулле судорожно отвернулся от окна, борясь с желанием тотчас взяться за краски и замазать стекло. Если смотреть на покои под определенным углом, можно было увидеть, что именно твориться у королевы под юбкой...Никогда!
Принц настороженно оглядел помещение, моля Великого Маскула, чтобы окно было последним из припасенных для него сюрпризов.
Остальные предметы мебели подозрений не вызывали. Широка кровать, письменный стул из плотного, резного красного дерева, стул, прикроватная тумба, шкаф - вроде как ничего необычного, если бы...кхм. Все это имело тошнотворный, розовый цвет и его оттенки. Великая Менархея словно издевалась. Одно из двух - либо его подселили в комнату , которую раньше занимала женщина, либо...да какое либо, нет, она точно измывалась.
Перед приездом высочайшего зятя покои до блеска выдраили, следы крови (Лулле был святой уверен, что были они) затерли, а трупный запах забили местными благовониями.
От резкого горьковатого аромата голова шла кругом. А ведь предупреждал же младшенький, что фриги, перед тем как убить, хорошенько мучают свою жертву.
В том, что жуткие бабы спали и видели его мертвым, Лулле не сомневался. Главное, не проморгать и вовремя отразить удар раскрытым....
Мольбертом?
Лулле тяжело вздохнул. Кого он обманывает?
После того, как стало известно, что средний сын великого Груна Шушоранского не в состоянии поднять и меча, а натянутую тетиву лука сперва принял за струну и попытался сыграть на нем третью симфонию Семафора Благородного, к нему начали относить с настороженностью, однако открыто перечить не смели, так как боялись Груна. Когда же он на Великой Королевской Охоте, вместо того, чтобы стрелять саблезубых белок, вдруг ни с того ни с сего начал помогать им делать запасы желудей и орехов ( вопреки широко распространенному мнению, саблезубые белки питались исключительно растительной пищей. Просто скорлупа у Шушоранских орехов была очень прочная), начали высказывать свое недовольство открыто. А уж когда узнали, что он рисует... Лулле предпочитал о этом не думать, но временами ему казалось, что даже Гондо, и того уважали больше.
Принц продолжил осмотр. На противоположной стене висела картина. А вот это уже интересно.
Лулле тотчас кинулся к ней, мигом забыв о незавидной роли жертвенного барана.
Знаменитый "Триумф великой Фригги" поражал воображение.
Особо хорошо художнику удались волосы великого Маскула. За них было так удобно держать отрубленную голову.
Глаза Праотца с грустью смотрели вдаль, да и сам он был каким - то невеселым. Лулле еще раз вздохнул. Повторять судьбу великого предка не хотелось.
На противоположной стене висел гигантский лук - любимое оружие женщин клана Фригг. Воображение художника мигом дорисовало Маскулу по стреле в глазах.
Внезапно голову посетила дурацкая идея. Что если написать письмо, примотать его к стреле и пустить в чистое поле. Там стрелу поднимет какой - нибудь странствующий рыцарь и придет к нему на помощь...
Лулле вздохнул снова. Кого он обманывает?
Несмотря на батюшкины подначки и того случая с королевскими павлинами, на мужчин его никогда не тянуло. Быть может, зря, ибо это был единственный его шанс.
А женщин не тянуло на него. Средний кронпринц отличался от среднестатистического понятия о красоте также как великолепная Менархея от нормальной женщины.
Хотя иногда некоторые куллки находили его весьма привлекательным. До тех пор, пока не узнавали, что он - на самом деле мужчина.
Лулле подошел поближе. Его самооценка, по которой топтался все, кто не лень, с громким чавканьем всосалась в плиты пола. Он просто не поднял тяжелое оружие.
Казалось, что над беднягой издеваются сами стены. Принц уныло поплелся к раскрытому окну. Окна гостевого крыла выходили прямо на лес.
В это время года он напоминал настоящую ярмарку. Душа художника испытала истинный оргазм. Такого сумасшествия красок нельзя было найти в родном каменном мешке, где даже цветы и те были болотно - зелеными, ибо Маскул почитал яркие краски непозволительными для истинного воина.
Лес был единственным, что более-менее заслуживало отображения на бумаге. Лулле достал альбом и взял мольберт. Есть же у него, в конце концов, право на последнее желание?
Триада Фригг
Приграничная деревенька Бутт
-Весело, аж повеситься хочется!
