И вот теперь, спустя почти два года, они сидели с Верой Сергеевной за столом, и она как будто не слушала Оленьку совсем, явно переваривая телефонный разговор. «Галя, я освобожусь через три часа и заеду к тебе. Или, если хочешь, давай пересечемся где-нибудь и поговорим. Ты не волнуйся так – ну раз она звонит, значит с ней все в порядке… Твоя "матент" – разумный человек», – это то, что разобрала Оля из услышанного разговора.
Странные, непонятные люди, думала она, теперь тетка не ночует дома. Час от часу не легче. И Вера Сергеевна будет с ними возиться. Оля жила с родителями, отношения были теплыми и семейными, и она не могла представить, чтобы отец или тем более мама вдруг перестали ночевать дома. Что-то такое блуждало в Оленькиной голове. Странные люди, странные.
Вера еще долго потом помнила почему-то, как почувствовала поднимающееся раздражение от мысли, что ей приходится давать комментарии по поводу своих знакомых этой молодой женщине, у которой они вызывают беспокойство своей непонятностью, в чем она совершенно не видела необходимости. К тому же Вера была убеждена – что бы ни сказала она сейчас, как бы ни попыталась объяснить эту пару тетки и племянницы, вопросов меньше не станет. Подавив возникшую неприязнь, она произнесла что-то похожее на то: «Все люди разные и живут как умеют». И, поняв, что не получилось сказать что-то конкретное и точное, увидев разочарование на лице девушки, пожалела о том, что вообще поддержала этот разговор. Можно было, как обычно, удивленно вздернуть брови, улыбнуться и произнести что-то типа такого: «Встретили! Надо же! В театре! Удивительно – огромный город. Да!?»
