Мне снилось, что я рожаю. И сон такой яркий, словно наяву. Я чувствовала каждую схватку, что скручивала моё тело до затяжных, выгибающих стопы, судорог в ногах. До звёзд в глазах и звона в ушах. Я только поначалу думала, что нужно было соглашаться на кесарево. Потом сил думать не осталось, только одно желание - родить. Вытолкнуть из себя детей. Заставить боль прекратиться. Я даже о Максе, что был рядом все эти часы не думала - пусть сам как нибудь. У меня цель максимум.
А потом тело напряглось в финальный раз. Рожать первого было больнее. На втором я просто почти выключилась и малыш выскользнул из меня без усилий.
И на мгновение тишина оглушающая. И я наслаждалась ею. И тем, что моё тело истерзанное никто больше не рвёт на части. Я сделала это. Я родила! И глаза хочется закрыть и уснуть, прямо на родильном столе измазанном моей кровью, не обращая внимания на медицинский персонал, и сил нет, кажется, даже на дыхание.
А потом я понимаю - слишком тихо. Где мои дети? Почему не плачут? Должны плакать! Их должны дать мне, позволить первый раз приложить к груди. Стряхиваю усталость, приподнимаюсь на локтях, вслушиваюсь. И заплакал. Первый малыш, мы пол не узнавали - какая разница, у нас и так всяких детей хватает. Я выдохнула - живой, верещит! А второй?
Вижу склоняющихся над маленьким тельцем врачей, они яростно спорят, но я не слышу о чем. Я ничего не слышу, кроме яростного плача своего первого ребёнка. Встаю. Меня качает, но я иду.
— Куда пошла! - кричит кто-то. - Да положите ее обратно, ее ещё шить и шить!
По ногам толчками течёт тёплая кровь. Я не боюсь этого - роды вообще процесс грязный и кровавый. Это нормально. Я боюсь того, что второй ребёнок не плачет. Иду к нему, отталкивая руки, которые пытаются меня удержать.
И вижу личико. Маленькое такое. Мой ребёнок. Ладошки раскрыты, пальчики расслаблены. С ним что-то делают, не понимаю что, иду к нему… а потом кулачки сжимаются вдруг. Личико обиженно морщится. Этот не плачет так яростно, как первый. Скорее - хнычет. И вместе с ним в голос реву я. Некрасиво плачу, в голос, захлебываясь слезами, размазывая их по лицу.
— Тише, - успокаивает меня Макс. - Всё хорошо. Это мальчик. Девчонка тут уже всех построила… Её скоро тебе дадут. Пойдём, с тобой ещё не все доделали.
Послушно ложусь. Смотрю на своего ребёнка. И в тот момент понимаю, что во мне словно сердца нет. Пусто внутри и гулко. Потому, что оно теперь бьётся там, в этих маленьких человечках. Ещё с горечью думаю о том, что у хорошей матери любимчиков нет, а я… Я уже вся там, с этим комочком. И что не раз к нему буду бегать, проверяя дышит ли во сне. Что буду нервничать, когда вырастет и не будет брать трубку.
Но у меня есть Максим. Он не даст мне сойти с ума. Поставит меня на ноги, вернёт на землю. А моей любви хватит на всех моих детей, и ни один из них не догадается, кого я люблю больше.
Проснулась я в своей комнате. Тихо. Мой живот плоский - я над этим полгода работала, как только разрешили. А то негоже с таким красивым мужем быть толстой, хотя Максим и говорил, что я и так самая красивая. Повернулась к нему - спит.
— Чего ерзаешь? - сонно спросил он.
— Приснилось, что рожаю, - призналась я.
Максим затащил меня под одеяло, жарко обнял, закинул на меня руки и ноги и тихонько пробасил в самое ухо:
— Ты уж не рожай, пожалуйста…хотя бы год.
Я засмеялась, а Максим уснул. Выбралась тихонько из его обьятий, пошла на кухню. Дома так тихо и хорошо, что грешно спать. Хочется насладиться покоем. Налила себе чаю, вышла на веранду. Лето. Ночь тёплая, сверчки заливаются, на озере гулко надрывается одинокая лягушка. Мне стало её жаль - одной плохо. Нужно, чтобы вокруг была целая банда твоих людей. Раньше я этого и сама не понимала.
Пью чай, смотрю в ночь. Мимо прошмыгнул рыжий - вернулся с гулек. Кастрировать мы его не стали - пожалели. Он же у нас альфа-самец. Двух котов из лысого помета стерилизовать успели, а вот кошечка нагуляла таки. Совершенно беспородных, к счастью не лысых, серо-полосатых котят, которых мы с трудом пристроили.
Меня тянуло в дом. Отставила чашку, встала. Поднялась на второй этаж. Заглянула в комнату Ангелины. Спит. Она уже совсем большой кажется, ещё и вытянулась - меня выше. Встречается с мальчиком, что меня пугает ужасно, но мальчик хороший. Я разрешаю ему приходить к нам, справедливо рассудив - пусть лучше под присмотром дружат, чем гуляют где попало.
Старшие двойняшки спят. Наконец - в разных комнатах. В школу уже пойдут в этом году, время летит так быстро. Привычно поправила одеяло на Соньке, погладила Мишку по волосам.
Я боялась, что когда рожу своих детей, этих стану любить меньше. Растворюсь в своих двойняшках. Но этого не случилось. Наоборот, именно теперь, родив сама, я смогла до конца стать матерью и полностью их принять.
Теперь вниз, к младшим двойняшкам. Они пока в одной комнате им только второй год пошёл. Лиза спит, разметав по подушке светлые кудряшки. Мимо её кроватки иду на цыпочках - ужасно чутко спит. Если проснётся, заново не уложишь. Тимофея целую в лоб.