— Не знаю, что вы имели в виду, но эта фраза внушила мне доверие, — уголки её губ тоже слегка приподнялись, — присаживайтесь, заключенный.
— Джером, — отмахнулся парень, садясь на стул. — А тебя как звать?
— Хейли. — просто отвечает доктор, снова выводя буквы в неизменном блокноте.
Джерому нравится то, что она не просит называть себя полным именем, состоящим из еще пяти, плюс гордый титул «доктор» в начале.
— Тебе не страшно? — парень неожиданно перешел к нормальным вопросам. Конечно, они — лишь прелюдия.
— Почему мне должно быть страшно? — девушка осторожно взглянула на него.
В ответ парень лишь хмыкнул и пожал плечами, но через пару секунд продолжил:
— Здесь ведь кругом преступники. А ты совсем девчонка. Сколько тебе вообще лет?
— Восемнадцать.
— Ты вундеркинд или отсосала у кого-то из начальников, чтобы тебя так рано взяли на работу? — Джером облокотился локтем о стол и провоцирующе посмотрел в глаза девушке.
А она сразу поняла, что этот вопрос был риторическим и представлял из себя ничто иное, как элементарное оскорбление, одно из многих, которыми бы здесь ее могли осыпать, как лепестками роз.
— Нет. Я хотела стать актрисой, — серьезно отвечает доктор, — но мой дед, тот самый начальник, настоял, чтобы его внучка стала такой же, как он. Знает, что врач из меня в любом случае ужасный, вот и устроил сюда без института. Теперь я наблюдаю за жизнью психов и подрабатываю медсестрой. Уже три месяца. А до этого с пятнадцати лет носилась по Аркхему за другими докторами с просьбами объяснить или показать мне что-либо. Ох уж этот старый лысый хрыч… — процедила сквозь зубы, — За что тебя сюда упекли?
— Убил мать. — невозмутимо, как Барбара на этот же вопрос, отвечает Джером.
— Завидую… — вздохнула Хейли и, позабыв о том, что только что её пациент мог найти в ней своего соратника, принялась снова проделывать со шприцом непонятные манипуляции.
Такой поворот событий заставил Джерома одобряюще хихикнуть. Теперь эта девушка несомненно заинтересовала его. Он практически забыл про то, что она — гордая носительница белого халата.
— А мне все больше везет на плохих девочек. Прямо глаза разбегаются! — в этих глазах будто запрыгали чертики.
А её он заставил смотреть на себя сразу же. Среди других заключенных он сильно выделялся. В первую очередь, смехом, что порой начинал существовать отдельно от ровного гула. Вторая отличительная черта — внешность. Взъерошенные рыжие волосы, под конец дня напоминающие сосульки, свисающие с поехавшей крыши. Широкая улыбка. Взгляд исподлобья, направленный прямо в душу, заставляющий её обнажаться и перестать скрывать какие-либо пороки.
— И что, по кому пока эти глаза бегают медленнее всего? — Хейли решила, что узнать о личной жизни заключенного было бы не лишним.
— Ни по кому. — отрезал Джером после пары секунд раздумий, — Мне это не интересно.
Услышав последнюю фразу, доктор удивленно посмотрела на него и, сдвинув круглые очки в тонкой оправе к кончику носа, изогнула бровь.
Парень понял, о чем она подумала и начал было оправдываться:
— В том смысле, что… Это не то, о чем ты подумала. Я не… Черт, чего я тут перед тобой распинаюсь?! — эта беседа перестала быть приятной, — Давай, приступай. — он закатал рукав полосатой рубашки и положил руку на стол, добровольно подставляя ее под укол.
А у неё специфическое чувство юмора, отметил Джером. Она умеет заставить человека чувствовать себя неловко.
А у него тонкая бледная кожа, отметила девушка. В такую укол нужно ставить нежно. Она аккуратно протерла место, где виднелись синие вены, кусочком ваты, пропитанной спиртом.
Всё должно было пройти хорошо, но в тот момент, когда Хейли уже наполовину ввела иглу под кожу пациента, охраннику внезапно приспичило постучать по железным прутьям.
Джером дернулся от неожиданности, а игла вошла намного глубже чем надо.
— Ох, черт!
Дед придушит её за этот неприятный инцидент. Хейли охватила паника.
— Сиди смирно! — скомандовала она.
Парень начал истерично смеяться, из-за чего всё его тело подпрыгивало и ни одна из попыток вытащить чертов шприц из его руки не увенчалась успехом. Наоборот, вскоре игла сломалась и лишь пара миллиметров металла держала и его и доктора вдалеке от пренеприятнейших последствий.
— Замри!
Джером не переставал заливаться хохотом. Попытки ухватиться за кончик иглы были тщетны. Из ранки тонкой струйкой потекла кровь, кожа вокруг стала розовой.
— Да заткнись ты уже!
Удивительно или наоборот, но из-за крика взбешенной девушки Валеска мигом перестал смеяться и удивленно уставился на Хейли.
Не упуская шанс, та схватила остаток шприца пинцетом и потянула. «Ай!» Джерома и все позади. Она принялась судорожно вытирать выступившую красную жидкость, дезинфицировать кожу, заклеивать пластырем образовавшуюся небольшую дырку. Так увлеченно, что умудрилась порезаться той самой иглой.
