— Ну, вот и не угадал. Как только появились капсюли, состав дымного пороха для нас устарел. Как ты думаешь, для чего сера в порохе, кроме создания противного дымного облака?
— Что-то читал, но никак не вспомню.
— В первую очередь, для понижения температуры воспламенения. Без неё все эти кремневые ружья давали бы 10 осечек на один выстрел. Ну, ещё ряд свойств используется. Так сера склеивает селитру и уголь, но это не существенно. Можно заменить другим веществом, которое меньше дымит. Ты насколько я помню, использовал масло для улучшения пластичности пороха. Как только мы перешли на капсюли, я сократил количество серы с 17 % до 5 %. Как видишь без последствий. Когда не будет риска, испытаем порох без серы. Конечно, я испытывал, но не на реальных стрельбах. Надо будет проверить, как это влияет на дальность и на засорение стволов пушек.
— Так понял, ты это между делом сделал, а дело было какое?
— Ну, если сдаешься, то есть признаешь, что проиграл спор и в Европу еду я, а не ты, то тогда, раскрою тебе великую тайну мальчиша-кибальчиша.
— Да это и так понятно. Ты бы и без спора выдавил у меня обмен турпутёвками. Открывай свой великий секрет мальчиша-плохиша.
— Вот, вот в этом ты весь. Обязательно нужно нагадить в светлую и чистую душу.
— Димка! Не томи. Выкладывай свои наработки.
— Смотри.
— Вижу. Вижу! Это гениально! Какая красивая баночка. А какие красивые в ней пластиночки! А что это?
— Ха. Два — ноль в мою пользу. Это кремний. Настолько чистый, насколько это возможно в наших условиях. Выращивался в специальной камере, очищался всеми известными мне способами и неоднократно. Чистили химически, но это ещё на острове. Плавили, разгоняя в центрифуге. Вообще начинали с 70 кг, сейчас 1,2 кг.
— И ты думаешь, что-то получится?
— А ты думаешь, что у тебя что-то получится с лампами?
— Уже получается.
— Так и здесь, что-то получится. Но ни твои лампы, ни мои призрачные транзисторы не пойдут в серию. Будут поштучные изделия. Каждую лампу придётся подстраивать под схему кучей сопротивлений, конденсаторов и катушек. Так же и с полупроводниками. Если что-то и заработает, то разброс будет громадным во всём — от питающего напряжения и коэффициента усиления, до частотных характеристик и обратных токов. Но даже если трудом 30–50 человек за неделю будет создан хотя бы один транзистор, то это будет прорыв. Пусть на его создание уйдет тонна нефти и столько же кварца. Много ли нам надо транзисторов? Пары сотен хватит на первые годы. От трёх до семи штук на приёмник или усилитель звука для модуляции.
— Ты хочешь сказать, что я не смогу наладить серийное производство ламп?
— В ближайшие годы нет. И это притом, что денежными ресурсами мы пока не стеснены. Наша задача показать, что это возможно. Посадим на каждое направление по 3–4 человека, пусть грызут гранит науки и техники. Кстати, три — ноль.
— С какого перепугу?
— Это только проекты, я не над кремнием работал всё время. Нет, кремний я всю дорогу чистил, но в результат и сейчас не очень верю. У меня более реальные проекты готовы — с тебя ванна шампанского.
— Димыч ты не учённый! Ты торгаш. Выкладывай.
— Тебе диоды для детекторных приёмников нужны? А для выпрямления большого переменного напряжения и тока? Оно есть у меня! Первое, хоть сейчас в производство. Можешь забыть о кристаллических детекторах, а тем более про когереры. С силовыми диодами не так хорошо. Это селеновые выпрямители. Технология изготовления не так сложна, но проблема с алюминием. Хотя его можно заменить железом, но характеристики будут хуже. В лабораторных целях мы получаем алюминий, благо электричество есть. Об промышленных объёмах, говорить ещё рано. Я почти закончил работу с ртутными выпрямителями. Думаю, когда приплывём в Беловодье, у меня уже будет отлаженная технология.
— С силовыми диодами понял, а с детекторными нельзя ли поподробнее. Кстати, потом напомни насчёт возвращения в Беловодье.
— Детекторные диоды это очень просто. Я даже не знаю, как мы пропустили это. Берётся пластина химически чистой меди и прогревается в обогащенной кислородом атмосфере до 1000 градусов. Пластина покрывается слоем закиси меди. С одной стороны зачищаешь до меди, а со стороны закиси меди, прижимаешь свинцовую пластину. Если ток будет относительно большим, можно свинец прижать латунной пластиной для отвода тепла. Нарезая миниатюрные пластинки и капая на них свинцом, получишь много детекторных диодов, с устойчивыми характеристиками. Недостатки таких диодов для нас не критичны. А именно. Частотная характеристика слабая. На частотах свыше 1,5 мегагерца, такие диоды работать не будут. Обратное напряжение не должно превышать 8 вольт. Но если соединить 3–4 десятка последовательно то, можно и 220 вольт, переменного тока выпрямить. А что ты там говорил насчёт Беловодья?
— Да. Димыч, ты меня порадовал. Это значит, детекторный приёмник в каждую хижину становится реальностью. Угольные микрофоны и телефоны мы уже штампуем. Тем неприятнее мне тебя расстраивать.
— Это чем ты меня собрался расстроить?
