Надо сказать, что хоть «батарейки любви» к Рите у Валентина действительно немного подсели, он был страшным ревнивцем. Он добивался Риту весь первый курс. Как только молодой врач начал снимать футболку Риты, она закричала:
– Валя, он меня лапает!
– О, вот это чудо! Выздоровела! – с улыбкой отметил врач.
Мысль о том, что какой-то мужик лапает его женщину в его присутствии, сорвала планку у Валентина. Его не удивило даже, что Рите легче. Он вспомнил фильмы с Джейсоном Стэтхэмом, взял за грудки врача и головой ударил противника в лицо. В голове Валентина тут же помутилось, и он упал.
Дело в том, что он попал своей переносицей прямо в лоб молодому врачу. И они поменялись ролями. Врач вырубил Валентина.
Рита набросилась на врача. Она пыталась его царапать и кусать. Как раз в этот момент в квартиру на обед приехал папа Риты Владислав Борисович. Увидев, что какой-то незнакомец в белом халате схватил руки его единственной дочери, стараясь сдержать ее, он закричал:
– Рита, кто это?
– Он меня лапал! И Валентина убил!
Владиславу Борисовичу этого было достаточно. Он не смотрел фильмов со Стэтхэмом. Он служил в ВДВ. Он не задумываясь принялся фигачить молодого врача. Не просто бить, а именно фигачить. Самозабвенно. С переполненным чувством справедливости.
Валентин очнулся. Они с Ритой смотрели какой-то боевик. Врач явно проигрывал. Он сделал шаг назад и заорал. Владислав Борисович остановился. Окровавленный медик объяснял:
– Я врач! Я спас твою дочь! Она пыталась покончить с собой из-за него! – Он показал на Валентина.
Валентин сделал глубокий вдох и тихо ответил:
– Да, мой косяк.
Владиславу Борисовичу этого тоже было достаточно. Он стал уничтожать Валентина. Не бить или фигачить, а именно уничтожать. В правой руке Владислава Борисовича что-то хрустнуло, он охнул, но продолжил уничтожение Валентина. За поруганную дочь, побитую медицину и во славу ВДВ. Локтями и коленями.
В отделение доставили четверых. Одного с сотрясением, второго с множественными ушибами мягких тканей, третьего с переломом кисти. И только Рита была абсолютно здорова. И правда, девушка с чудинкой!
Воскресным утром мы с женой и дочкой решили пойти в кинотеатр на дневной сеанс. Рядом с кассой случился разлад. Они вдвоем хотели пойти на один мультик, а я – только на «Аладдина». Мои аргументы типа: «Вы чего?! Это же Гай Ричи! Это же синий Виллушка Смит!» – не сработали. Ответ был простым: «Мы в детстве смотрели! Что второй раз смотреть…» В каком таком детстве смотрела «Аладдина» младшая дочь и в каком возрастном промежутке она сейчас (позднее детство, ранняя зрелость) – я так не понял.
Решили разделиться. Я пошел на «Аладдина», они – на мультфильм про собачек. Благо сеансы шли параллельно. В какой-то момент внутри меня взыграл бунтарь против системы, и я решил его утешить, купив бутылку пива.
А вот теперь представьте: в зал, куда все заходят по парам, как правило, мамы с детьми, заходит небритый мужчина в длинном сером плаще. Один. Примерно 11.30 утра. Я сажусь на свое место. Рядом со мной сидит мальчик лет шести, дальше – его мама. Она на меня покосилась так, что сразу стало ясно, кто здесь типичный педофил, который присматривает очередную жертву. Мне стало неловко, решил оправдаться:
– Я люблю Аграбу и «Аладдина». У вас чем-то сын на него похож.
Мама мальчика посмотрела на меня еще суровее. Если бы у нее в глазах были лазеры, я бы уже не писал эту историю. Меня посетила гениальная идея. Я решил действовать через мальчика. Наклонился к нему и сказал:
– Не бойся, я рядом. Когда страшно будет…
Не успел договорить фразу, как женщина поменялась с сыном местами. Теперь она сидела рядом со мной. Ну, думаю, еще что-нибудь скажу – и точно вызовут полицию. Достал из кармана бутылку пива. И тут до меня дошло, что все женщины в зале меня презирают. Они вздыхали и неодобрительно цокали. Терять мне было нечего, и я предложил соседке. Она отказалась и цокнула громче всех.
Фильм начался. Я тихонько стал подпевать любимым песням. И как только таких бичей в кино пускают?!
– Всё, Маша, это уже ни в какие ворота не лезет! Он сегодня опять меня за штанину тяпнул. Вот, затяжку оставил. Давай его, может, того… Один укол, – с порога раздраженно говорил тучный мужчина.
Его встречали жена и дочка девяти лет.
– Витя, успокойся. Иди переодевайся, ужинать будем.
Мужчина ушел в другую комнату. Девочка помогала на кухне маме резать огурцы для салата.
– Мам, а зачем Брюсу укол? – спросила девочка.
– Папа шутит. Просто Брюсу сейчас плохо. Ты же знаешь, как он дедушку любил?
– Конечно, знаю. Они с ним друзья. Плохо, что дедушка…
– Милая, да, мне его тоже не хватает. – Мама подошла и обняла девочку.
Та не видела, как женщина тыльной стороной ладони вытерла слезы.
В кухню зашел Виктор. Семья села ужинать.
– Маша, прости, погорячился. Но я же стараюсь как лучше. Взял сегодня за ошейник, говорю, пойдем домой, он посмотрел на меня и рычит. И в сторону кладбища тянет. Я дернул, ну он меня и цап…
– Знаю, все на нервах уже. Ты еды и воды оставил ему?
– Да.
– Он ест?
