По рассказам тёток, Лахудрину бабку, сестру Фёклы Дуню, сбила машина в 1936 году в Москве, когда Лахудриной матери было пятнадцать. Она валялась на булыжной мостовой около дома номер одиннадцать по Чистопрудному бульвару целый час, и какое-то время непроизвольно шевелилась. Когда приехала милиция, она уже была мертва. Её платье было так пропитано кровью, что его можно было выжимать, а лужа на асфальте была размером два на полтора метра. Потом страшная лужа превратилась в коричневое, массивное пятно, которое темнело на дороге целый месяц. Машина, которая сбила её, сломала ей бедро, повредила большую артерию, из артерии лило, как из шланга. Чертова машина быстро скрылась за углом, визжа тормозами. Никому было неохота начинать расследование. Лахудрина мать вспоминала, что соседи не любили бабку и звали её «Дунька с мыльного завода», за дешёвую одежду, молчаливость и угловатость. Также ходили слухи, что Дуня, которая к этому времени работала в пролетарской столовой, подслушивала чужие разговоры и потом пыталась шантажировать посетителей столовой, угрожая донести на них властям. У неё была маленькая зарплата. Бабка и мать Лахудры ели чёрный хлеб и раз в неделю варёную картошку с луком и подсолнечным маслом. Курица и мясо, покупались по праздникам в малых количествах, на один раз. Сама Дуня имела доступ к продуктам, но из столовой ничего нельзя было выносить. Её дочь Надя росла худой и плохо усваивала материал в школе. Всегда была голодная. Заработанные шантажом деньги Дуня исправно посылала в деревню, где нечего было жрать, как говорила Фёкла. Был голод. Урожая не было. Она, по мере возможности, помогала деревенской родне.
