— Икс... что с тобой происходит?
Я разрываюсь на части. Статус-кво рушится.
— Я хочу тебя, Калеб. Но я
— Уступить? Это запрещено, или что? Что не так с тем, что мы занимаемся сексом?
Он двигается вокруг кровати, подходит ближе ко мне. Оттесняет меня в угол.
— Кто мы друг другу, Калеб? Кто я? Кто я для тебя? К чему всё это приведёт? Почему я... — я сглатываю и выдыхаю. — Иногда, Калеб... иногда мне кажется, что я здесь в заключении. Я чувствую себя твоей пленницей.
Он содрогаясь делает резкий и длинный вдох. Проводит рукой вниз ото лба к подбородку.
— Икс... да ладно, не будь такой. Это не ты. Почему ты задаёшь мне эти вопросы? — я прислоняюсь к стене, и большие руки Калеба располагаются по обе стороны от моего лица, окружая меня и заманивая в ловушку. — Ты
— А взамен я должна заниматься с тобой сексом? Отсасывать у тебя, когда захочешь? Никогда не задавать вопросы? Не хотеть большего?
— Всё совсем не так, Икс.
— А иногда кажется наоборот.
— Ты ошибаешься. Между нами что-то есть.
Я чувствую его дыхание на своей щеке.
Тёмные глаза полны непонятных эмоций. Я не могу прочитать это лицо, эти глаза цвета эспрессо. Эта близость, честность, всё это ново и дезориентирует. Как если бы родник в горах пробил себе дорогу, обнаружив трещину, выпуская наружу давно сдерживаемое давление.
— Что мы имеем, Калеб? Объясни мне, — в ответ тишина, — Ты спас меня, да. Ты обеспечиваешь меня, да. Я помню все это. Я не забыла. Но это? — я касаюсь жестких грудных мышц, показывая руками расстояние между нами. — Я не знаю, что мы. Что это. Что ты на самом деле хочешь от меня. Я видела тебя с другой женщиной. У тебя много женщин, ты так сказал. Ты навещаешь их по всему городу и трахаешь? А потом возвращаешься сюда, ко мне, каждый раз, когда чувствуешь, что хочешь чего-то другого, и трахаешь меня тоже? Но мне нельзя спрашивать об этом? Нельзя даже выйти на улицу?
— У тебя приступ панической атаки, когда ты просто выходишь за пределы квартиры. Ты не знаешь, что там делать, Икс. Мы пытались, помнишь? Для тебя это слишком. Ты перестаёшь дышать. Я не держу тебя в плену, я держу тебя в безопасности.
Я, действительно, помню. Первое время были прогулки по улицам, днём по тротуарам толпы людей проносились мимо нас. Шум, жара и бесчисленное множество лиц и голосов, гудящих клаксонов, автомобилей... всё это обрушилось на меня, швырнуло об землю, заставило лёгкие задыхаться, а в глазах у меня всё помутилось. Мир вращался вокруг, и я чувствовала пульсацию в своей голове. Меня пришлось отнести обратно, пока я не была в состоянии снова дышать в безопасности своей комнаты, в темноте, с мантрой, которую Калеб шептал мне на ухо:
Внезапно я слышу её здесь, те слова, ту мантру, которую он шептал мне на ухо, сейчас, здесь, в моей спальне, в этот момент. Напоминая и возвращая меня обратно в то время, когда мир был ещё новым для меня, когда происходило рождение моей личности. Когда я повторно учила язык, училась говорить и слушать, ходить и думать, быть живой.
— Я — Мадам Икс. Ты — Калеб, — я не могу сдержать свой шёпот. — Ты спас меня. Ты научил меня всему.
— Правильно, Икс. Здесь ты в безопасности.
И, впервые за шесть лет, впервые с той самой ночи с красноглазыми монстрами и кровью, я чувствую поцелуй, прижимающийся к моим губам мягко, медленно и нерешительно, словно этот поцелуй нечто новое для целующего и для меня.
Я даже не смею дышать, пока его губы не отстраняются. Не смею. Дышать означало бы вдохнуть яд истины, смешанной с заблуждением, пропитанной соблазном.
Я прижимаю ладони к его груди и отталкиваю от себя.
— Я выросла, Калеб. Изменилась. Я узнала новые вещи. Я ни в чём больше не уверена. Меньше всего в нас.
— Чёрт побери, Икс, — раздаётся шипение, — не поступай так со мной.
Долгое, долгое молчание. Я не двигаюсь, поскольку не могу. Тяжёлое, идеальное тело до сих пор прижимается ко мне, держит меня в ловушке у стены моей спальни, его руки рядом с моими ушами, губы не касаются моих.
— Не
