Руслан убедился в словах начальника, когда через бинокль увидел на колонне следы запёкшейся крови. Так полицейские вышли на след. Попытавшись представить себя на месте мадам Лекриновой, Пётр рассматривал варианты того, где, истекавшая кровью, разбойница попыталась бы спрятаться. Следователь вспомнил про улицу Багратион, до которой из дома Миклушеных можно было пешком добраться за десять минут, а с тросами и то быстрее. В самой узкой улице Александрограда, которую прятали красивые дома Елизаветенского переулка, вполне можно было затеряться среди оборванцев на время преследования. В последствие эту версию подтвердили следы запёкшейся крови и следы от тросов, которые Пётр и Руслан заметили на стенах домов, попавшихся по пути на улицу Багратион. И уже там кровавые следы обрывались у дороги, что разделяла улицу и набережную.
— Если судить по размерам пятен… — начал Пётр, указав тростью на последнее пятно, — Рана была очень серьезная. Она и так проделал долгий путь, так что я сомневаюсь, что у неё остались бы силы двигаться дальше.
Дальше начался поиск свидетелей. Идя по улице, Руслан заприметил бродягу, спавшего с бутылкой рома в обнимку. Спросонья оборванец, конечно, не сразу понял, что от него хотят, поэтому он поначалу произносил нечленораздельные слова.
— Скажи, любезный, ты тут всю ночь спал? — спросил помощник следователя.
— А где мне ещё быть? — бродяга отпил из бутылки.
— Ты ничего странного тут не видел?
— Странными были только мои сны.
— Хм, и что же тебе снилось?
— Сегодня мне приснилось, что девка с неба упала и она целехая осталась.
— Как интересно! А ты помнишь, как эта девка выглядела?
— Не-е, сударь. Так темно было. Я помню только, что она упала на колени, а потом к ней подошел какой-то сударь, взял на руки и ушёл. А потом я снова глотнул рома, а дальше ничего не помню. Очень странный сон!
В благодарность Руслан кинул бродяге несколько копеек и вернулся к следователю с новой информацией.
— Вот оно что! Мадам Лекринова получается не одиночка. Возможно, даже эта целая банд! — Пётр похлопал помощника по плечу, — Молодец, Воскресенский! Далеко пойдешь! Теперь нам нужно поговорить с информатором, который и сообщил всё Перову.
— Но следователь Перов нигде не указал его имени.
— Анонимность для меня не помеха, Руслан. Я и так догадываюсь, кто мог быть его информатором.
Шум дождя и грома, а также запах свежих тостов, — это странное сочетание вернуло моё сознание в реальный мир. Однако мои глаза по-прежнему были закрыты, а руки чувствовали мягкое одеяло. Я не сразу осознала того факта, что всё ещё нахожусь среди живых. Осознание пришло, когда я почувствовала ноющую боль в ноге, которая заставила меня проснуться окончательно. Отринув одеяло, я увидела свою забинтованную лодыжку. В этот момент смутные воспоминания о прошлой ночи вернулись в мою голову.
Тогда, несмотря на серьезное ранение, я попыталась встать на ноги, однако ничего не вышло. От боли мне было настолько трудно дышать, что даже пришлось снять маску. А затем…Затем я услышала звук мотора, которые потом сменили шаги. По голосу я поняла, что это был Герасим. Он спросил: "Жива?" Я лишь кивнула, ибо у меня не было сил говорить. Герасим взял меня на руки, и, прежде чем потерять сознание, я успела удивиться тому, каким высоким и сильным был этот худой и бледный чудик, который был ненамного старше меня. Хорошо, что он всегда стоит на стороже.
Вскоре я поняла, куда Герасим меня принёс. Чистую и уютную комнату освещал тусклый свет торшера, что стоял напротив кровати с голубым балдахином. По правую сторону от ложа туалетный столик, чуть дальше стоял письменный стол, а по левую — балкон, с которого открывался вид на пасмурную улицу. Конечно, солнце редко одаривала своим вниманием Александрград, но дождь с грозой гостили тут ещё реже.
Кукушка из часов своим кукованьем сообщила, что полдень уже настал. Одновременно с птичкой на улице сверкнула молния, а следом раздался гром. Снова взглянув в окно, я увидела испуганных горожан, которые пытались спрятаться от грозы либо в повозке, либо под козырьками домов. Когда же я отвернулась, моё сердце чуть в пятки не ушло. Мой самый жуткий кошмар стоял передо мной, держа на подносе завтрак.
— Кузькина мать! — брань невольно вырвалась из моих уст, — Черт возьми! Каренина, ты как привидение!
Молодую женщину позабавила моя реакция. Помотав головой, она смахнула длинную светло русую косу с плеча, а затем поставила поднос на кровать.
— С пробуждение, Ася, — Каренина прислонила тыльную сторону ладони к моему глазу, — Мда, Перов оставил тебе подарок перед смертью. Синяк, конечно, жуткий, но я думаю, скоро рассосется.
