Матушка Ирина Демидова вместе с четырнадцатилетней дочерью Анной за три дня до сороковины уехала в Иван-да-Марьяград, чтобы уладить кое-какие дела покойного главы семьи. История закончилась тем, что вдова отца Саввы, возвращаясь обратно в Александроград, сбросила свою дочь с общественного дирижабля, когда тот пролетал над Нестеровскими горами.
— Бедная Анечка… Эх, как я тогда был слеп! — корил себя Василий, — Ведь невооруженным глазом можно было понять, что с матушкой Ириной что-то не так, но я это списал на траурное состояние.
— Не вините себя, дядюшка, — Руслан положил руку на плечо своему дяде, — Вы не могли знать, что у неё в голове творится.
— В неё сам дьявол вселился! Это он искусил её на то, чтобы убить своё чадо. Другое об…
— Отец Василий, давайте без глупых метафор! — грубо оборвал Пётр, сжав руку в кулак, — Простите меня великодушно, однако давайте будем называть вещи своими именами. Матушке Ирине врачи поставили чёткий диагноз — шизофрения. Так что она, возможно, остаток своих дней проведёт в сумасшедшем доме.
— И это очень печально. — сказал Василий, — Я лишь тешу себя мыслю, что милая Анечка в раю воссоединилась с отцом. Однако вот, что странно, Пётр Иннокентьевич: после сороковины, я решил забрать чертежи Саввы, которые были у него дома, чтобы с ними ничего не случилось, но когда я открыл сейф, то обнаружил, что они пропали. Я обыскал весь дом, но не нашёл их.
— А вы уверены, что эти чертежи не были в мастерской во время взрыва? — спросил Руслан.
— Я помню, Савва мне рассказывал и даже показывал, что держит чертежи касательно этой ужасной маски в сейфе. Код знал только он, ну и я его узнал на сороковину, когда документы батюшки разбирал, ведь больше уже было некому. Я обратился в полицию, но мне сказали, что раз нет следов взлома, и не было погрома, то батюшка, наверное, просто переложил их другое место, о котором я не знаю. Но я в этом сильно сомневаюсь.
— Хм, интересно. И у вас нет предположений, кто мог забрать эти чертежи? — спросил следователь.
— Есть предположение. Я, конечно, не хочу брать грех на душу, однако у меня до сих пор не выходит из головы, как господин Андрей Штукенберг уговаривал отца Савву сделать из маски настоящие оружие. А такие люди как он никогда не отступают от своих целей.
— Это да! — согласился следователь, — О том, как господин Штукенберг давит конкурентов, уже ходят легенды. Это всё, отец Василий?
— Да, господин следователь.
— Замечательно! — Пётр протянул лист с показаниями священнику, — Ознакомьтесь и распишитесь.
Расписавшись под показаниями, Василий уже собрался уйти, как вдруг его взгляд задержался на Петре. Батюшка вспомнил то, что рассказал Руслан.
— "Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас." Да направит вас Господь на верный путь, Пётр Иннокентьевич. — с этими словами Василий покинул кабинет.
На минуту в воздухе повисло молчание. За это время Пётр достал из ящика стола портсигар и спички. Сделав затяжку, следователь одарил Руслан холодным взглядом, о которого помощника бросило в дрожь.
— И на кой черт ты ему рассказал? — спокойно спросил Пётр, юноша пытался подобрать слова, но следователь его перебил, — Хотя можешь не отвечать! Скажу только, что я не собираюсь слушать нотации от человека, который отгородился от мира и не хочет понимать, что этот свет не делится на чёрное и белое. Ты меня понял?
— Д-да-с, Пётр Иннокентьевич.
— Вот и прекрасно! — Пётр потушил сигарету в пепельнице, — А теперь вернёмся к делу.
— Да-с! Как вы думаете, господин Штукенберг замешан в этом деле?
— Версия имеет право на существование. Он богатый промышленник, поэтому к нему будет сложно подступиться, но мы это сделаем. Однако не стоит забывать и про то, что у нас уже есть. Я сегодня поеду в антикварную лавку Миловановой. Уверен, эти украденные произведение искусства имеют некую связь, поэтому я надеюсь, что Алиса прояснит ситуацию касательно их. А тебя, Руслан… — Пётр язвительно улыбнулся, — Тебя, Руслан, ждёт сегодня бордель на Лейхтенбергском.
Руслан тут же покраснел. Петра это, конечно, очень рассмешило.
— Не волнуйся, я не скажу твоему дядюшке, как ты вечера проводишь, хотя стоило бы.
— Пётр Иннокентьевич! — возмутился помощник
— Полно тебе, я же шучу. Я, конечно, хочу, чтобы ты немного развлекся в доме терпимости, но только в свободное время, — Пётр похлопал Руслана по плечу, — И вместо того, чтобы краснеть, лучше сходи к Миронову и одолжи у него чернильницу, а то эта скоро кончится, а у него всегда есть запас.
Когда Руслан открыл дверь, он внезапно услышал женский возглас, который означал, что юноша случайно пришиб его хозяйку. А когда помощник увидел, что эта была Александра, его тут же охватила паника.
— Александра Петровна, простите великодушно! Я это…Я не хотел…А-а…Это случайно вышло.
— Уймись, Руслан! — Пётр подошёл к дочери, — Саша, что-то дома случилось?
