- Я таки не понимаю, о чём вы, Пётр Иннокентьевич? - произнес Дрейфус и задрал голову, чтобы остановить носовое кровотечение, - Моя совесть чиста, аки слеза младенца!
- Ага, конечно! - Руслан презрительно прищурил глаза, - Ты, жид окаянный, ею просто не пользуешься!
- Шо вы от меня хотите? - тон еврея стал уже более возмущенным.
- Вот, Йозя, наконец, ты стал задавать правильные вопросы, - похвали с легкой долей сарказма Пётр, - Я знаю, что это ты сообщил следователю Перову о грядущем нападении мадам Лекриновой на апартаменты Миклушина. Я хочу знать, как ты о нём узнал?
Дрейфус не сразу начал говорить. Он уже был в курсе последних событий, поэтому боялся, что может через пару дней отправиться на тот свет, если члены таинственной банды обо всем догадаются.
- Не дрейфь, Йозя! - уже более спокойно произнес Пётр, - Хоть ты, конечно, тот ещё хитрец, но мы тебе обеспечим защиту, как свидетелю.
- Это-таки была случайность, - начал еврей, - Я ведь живу в не самом лучшем районе Александрограда. Комната тесная, но таки чистая и с балконом. В последнее время, выходя на этот балкон, я стал замечать, одну дамочку, которая ошивалась у черного входа дома напротив. Лицо, конечно, не смог разглядеть, ибо оно всегда было скрыто вуалью. В общем, она постоит немного, наверное, чтобы удостовериться, шо за ней таки никто не наблюдает, присядет на корточки лицом к стене на несколько секунд, а затем уйдет. И так каждую пятницу в два часа дня.
- Как она тебя не заметила? - спросил Руслан, - И почему ты уверен, что это один и тот же человек?
- Я таки вам сказал, шо комната тесная, поэтому некоторые вещи приходиться выносить на балкон. Это хорошая маскировка. У этой дамочки на пальце было интересное колечко с большим камушком. У меня таки очень хорошее зрение, да и ещё бинокль в помощь. Думаю, шо оно стоит где-то в районе двухсот феодоровских рублей. В общем, в прошлую пятницу я решил подкараулить её, чтобы...- тут Иосиф осекся, как будто пытаясь что-то выдумать.
- Скажи честно, Йозя, - догадался Пётр, - Ты хотел её ограбить, ведь так?
- Таки это не важно! Я пришел на место на десять минут раньше и заметил, шо один из кирпичиков внизу стены странно выпирает. Как оказалось его можно вытащить.
- И что дальше? - спросили Пётр.
- А за ним таки находилась шифровка. Я быстренько её запомнил, вы-таки знаете, шо у меня память хорошая. И когда я побежал за угол своего дома к входной двери, я таки её не заметил и сшиб с ног, да и сам упал. Мне тогда стало страшно. Она же шо-то тихо проговорила, а затем, встав на ноги, посмотрела на меня, рассмеялась и ушла. У этой дамочки очень специфичный смех. Я таки не понял, шо её рассмешило.
- А я понял, - сказал Пётр, - Я тоже помню рассмеялся, когда впервые увидел такого карикатурного еврея как ты. До встречи с тобой, я вообще не верил, что такие существуют в природе.
- Грубовато-то, Пётр Иннокентьевич, - поморщился Иосиф, - Я копию этой шифровки отдал своему знакомому, который в этом разбирается. Он был в таком удивление, когда смог её расшифровать. И я как чувствовал, шо мне эта расшифровка пригодится. Когда меня позавчера схватили господа полицаи без причины, я таки понял, шо эта информация станет моим ключиком к свободе. Следователь Перов, светлая ему память, знал, какой я полезный информатор. Он обещал, шо запишет в этом деле меня, как анонима.
- Ты ж, морда еврейская! - презрительно произнес Руслан, - Если бы тебя не схватили за нарушение, ты бы её не отдал!
- Да, я спасал-таки свою драгоценную шкуру, - признался еврей, - Ты бы, птенчик ясный, на моем месте также бы поступил.
- А ты, жид поганый, меня с собой не равняй! - юноша не хотел вкладывать столько агрессии в эту фразу, но так получилось.
- Воскресенский, давай без антисемитизма! - попросил следователь, - Что дальше, Йозя?
- Это-таки всё. - сказал Иосиф, стараясь не смотреть Вахлакову в глаза.
Пётр при помощи трости поднял голову хитреца так, чтобы можно было взглянуть ему в глаза. Иосифа аж начало трясти.
- Скажи мне, друг еврейский... - без эмоциональный голос следователя звучал пугающе, - Как давно ты живешь в Александрограде?
- Таки три года, Пётр Иннокентьевич. - Дрейфус нервно взглотнул.
- Ого! Вот столько мы с тобой знакомы? Значит, Йозя, ты должен понимать, что за этот срок я успел тебя хорошо изучить, - тон следователя стал грозным и более требовательным. - Говори, что ещё знаешь!
- Ой-вей! - воскликнул еврей, взявшись за голову.
- Живо! - крикнул Пётр так громко, что Руслан чуть не опрокинул ширму, на которую он опирался спиной.
- Хорошо-хорошо! - когда трость перестала упираться в подбородок, Дрейфус продолжил, - Я это только позавчера вечером узнал. Когда меня Перов отпустил, я таки решил расслабиться в доме терпимости на Лейхтенбергском переулке. Ну, это тот, который Полкану принадлежит.
- О, Казимир Полканов! - удивился Пётр, - Как же давно мы об этом своднике не слышали! И что ты там увидел?
- Когда сидел в главном зале, я таки заметил, как у лестницы Полкан ворковал с этой самой мамзелью!
