Много совместных проектов мы осуществили с балетмейстером Жарко Пребилом. Жарко – югослав по происхождению, наш давний хороший друг, еще с 1968 года, со времен его учебы в ГИТИСе. Вообще он здесь учился искусству балета в течение целых тринадцати лет: сначала на кафедре хореографии ГИТИСа получил диплом педагога-репетитора, потом балетмейстера, потом поступил уже и в аспирантуру. За это время Жарко полюбил Россию гораздо больше иных наших соотечественников. Сейчас Жарко Пребил – гражданин Италии, но его горячие чувства по отношению к России, к русскому балету не остыли: он старается приезжать, чтобы увидеть все наиболее значительные события в балетном мире, и сам радушно принимает в Италии гостей из России. У него масса друзей, и мы с Володей рады принадлежать к их числу – всегда с удовольствием встречаемся с Жарко. Когда Пребил только начал ставить, то пригласил нас участвовать в своих первых постановках в Римской опере – именно он впервые представил в Италии спектакли «Дон Кихот» и «Жизель» в версиях Большого театра, познакомил с ними западную публику. Потом мы работали вместе в знаменитом аргентинском Театре «Колон» и в Театре «Сан-Карло» в Неаполе.
В «Сан-Карло» в 1986 году состоялась премьера балета «Анюта» в постановке Васильева, когда после огромного успеха одноименного телебалета (о съемках которого будет рассказано в отдельной главе) Володю уговорили перенести его на театральную сцену. «Сан-Карло» считался не очень престижным театром, нам даже говорили: «Как можно выступать в “Сан-Карло”?! Вы еще в ресторане станцуйте!» Да, я могла бы станцевать и в ресторане, если бы мне показалось это интересным. А что касается «Сан-Карло», то теперь туда на наши спектакли стремятся зрители и из Милана, и из Рима!
В 1986 году прошла последняя премьера балета с моим участием на сцене Большого театра. Нам наконец разрешили поставить здесь «Анюту», но условия работы оказались просто издевательскими! На всю подготовку спектакля – один месяц. Время каждой репетиции за весь период (почти до самого выпуска) не более сорока пяти минут. Кордебалет из тех артистов, кого отказались брать на все другие спектакли, – вяжут, гадают, сплетничают, отсиживаются «от звонка до звонка». За пять дней до премьеры исполнитель партии Его Сиятельства ушел в отпуск, никого не предупредив заранее. Официальную генеральную репетицию провести нам не разрешили – только прогон без костюмов. Костюмы к тому времени еще и не сшили…
Но наверное, все мучения стоили того приема, какой нам устроила публика на премьере 31 мая 1986 года. Какое единение чувств на сцене и в зале ощущали артисты! Зрители отзывались буквально на каждый жест, каждый поворот головы, овации вспыхивали после каждой вариации, а после спектакля – продолжались полчаса!
Однако официальная сдача нашего спектакля так и не состоялась, он как бы не существовал – ни худсовет его не принимал, ни из дирекции его никто не видел, ни из Министерства культуры никто не приходил.
5 июня 1986 года на «Анюте» побывали Михаил Сергеевич Горбачев с супругой. Раиса Максимовна прислала мне огромнейший букет пунцовых роз из собственного сада. Говорят, потом Горбачев заявил министру культуры Демичеву, что наконец-то увидел настоящего Чехова на сцене: «Поздравляю! “Анюта” – первая удача среди того, что идет у вас в театрах». Уже на следующий день в нашей квартире начались звонки из Министерства культуры. Когда я вернулась из театра после класса, мама сообщила, что нас очень просили туда перезвонить, оставили телефон. Я набрала номер, и меня тут же пообещали соединить с Демичевым. Чтобы нам когда-нибудь раньше звонили
