Когда я вернулась, Артур был дома. Из кабинета доносилось «тра-та-та-та» его пишущей машинки. Я заперлась в ванной, сняла платье и стала листать записную книжку. Черная кожаная обложка, никаких надписей, золотой обрез. Мельчайший, как тараканьи следы, почерк. Почти не интересуясь поразительными открытиями Фрезера Бьюкенена, касавшимися других, я лихорадочно искала информацию о себе.
Записи велись, как дневник, по датам. Ценные сведения были помечены звездочками; все прочее представляло собой несколько бессвязные соображения самого Бьюкенена. В большинстве случаев он пользовался одними инициалами:
Дж. Ф. — «знаменитая» авторша пресловутой «Мадам Оракул». Встретились на вечеринке, претенциозное сборище художников. Фигура — кирпичный дурдом. Рыжие волосы, крашеные, конечно, большие сиськи; без конца в меня ими тыкала. Изображает дурочку, глупый смех, все время оглядывается через плечо. По сути — пожирательница мужчин, сразу ясно. Про свое «произведение» говорит уклончиво, надо будет почитать. Муж — Артур Фостер, пишет для «Возрождения», чванливый болван.
Ниже:
Примерный доход:?? Не особо много, но она может выбить что-то из Фостера. Узнать девичью фамилию.
Еще ниже:
Шашни с Ч. Б. Ничего, это будет самый дорогой секс в ее жизни. Расплата за грех — ежемесячный взнос в копилку вашего покорного. Гостиничные записи. Если получится — фотографии.
И еще ниже:
Луиза К. Делакор.
Да уж, в систематичности ему не откажешь. Чем я его обидела, недоумевала я. Что это — ненависть или холодный, циничный расчет? Тыкала я в него тогда сиськами или нет? Думаю, низкорослому мужчине могло так показаться. Но неужто у меня действительно глупый смех? Нет, он правда меня ненавидит. Обидно, ведь мы довольно мило провели вечер.
Но все это не имеет значения: записная книжка у меня, и отдавать ее я не намерена. Он, без сомнения, приложит все усилия, чтобы ее вернуть, ибо это его заработок. А еще — улика: почерк, фамилия, адрес внутри на обложке; не отвертишься. Удивительно, что никто не выкрал книжку раньше. Наверное, до меня Фрезер ее никому не показывал.
Я вырвала наугад страничку и запечатала ее в конверт. Утром пошлю ему, как ухо похищенного, пусть знает, что книжка у меня. Я вложила записку:
Я легла раньше Артура, но и после того, как он заснул, долго ворочалась, стараясь найти способ распутать клубок, в который превратилась моя жизнь. Мне на голову вот-вот свалится Пол с картонным мечом в руке и, спасая меня, окончательно разрушит мою жизнь. А тут еще Фрезер Бьюкенен; он обязательно попытается отобрать у меня свою книжку. Надо подумать, где ее спрятать. В камере хранения на вокзале? Или постоянно посылать ее самой себе бандеролью… Нет, не годится. Просто арендую сейф в банке.
Кругом враги. Кто-то шлет нелепые, но угрожающие записки, кто-то звонит и дышит в трубку, причем не только Фрезер Бьюкенен. На порог подкладывают дохлых животных… если не Королевский Дикобраз, то человек, который про него знает. Кто? А может, зверей подкладывает один, записки пишет другой, а звонит третий?.. Нет, невозможно. Это дело рук одного человека, он действует по плану, с определенной целью…
И тут до меня дошло. Конечно. Это Артур. Все это — Артур. Ему стало известно про Королевского Дикобраза, он, должно быть, давно все знает и, ничего не говоря, следит за мной; очень на него похоже — играть в молчанку. А теперь наконец принял решение: казнить. Я его недостойна и должна уйти; он решил избавиться от меня именно таким образом.
Я стала размышлять, как он все это проделал. Анонимные письма? Очень просто. Можно, конечно, пролистать «Желтые страницы», посмотреть, вырезано оттуда что-нибудь или нет, но только вряд ли Артур был настолько беспечен. Звонили чаще всего в его отсутствие, хотя, справедливости ради, надо признать, что иногда это бывало и при нем. Но он мог кого-то попросить (кого?)… Звери… Дохлых зверей можно найти где угодно. Подложить их на крыльцо, бесспорно, труднее — учитывая, что последнее время я старалась вставать первой. Впрочем, Артур мог делать это по ночам.
