Шарлотта стояла и смотрела в окно библиотеки, В лабиринт входили двое, мужнина и женщина. Шарлотта Пыталась понять, кто это; не из праздного интереса, скорее — от природной пытливости. Это было у нее в крови. Вдруг за спиной послышался шум; Шарлотта обернулась и увидела на пороге Редмонда. Его левая бровь была приподнята. Правая оставалась в обычном положении, но уголок левой определенно полз вверх, оценивающе, похотливо, безжалостно. Глаз под бровью напоминал устрицу. Редмонд блуждал взглядом по ее лицу. Девушку обдало жаром. Уважает ли он ее? Или им движет обычная животная страсть? Она не знала…
Тем временем Фелиция лежала в кустах. Ей было известно, что лабиринт опасен, и уже одно это обстоятельство до крайности ее возбуждало. Ее юбки, как верхняя, таки нижняя, задрались до самой талии; фишю было смято — она только что занималась любовью с Оттерли. Теперь он, обессилев, лежал рядом, сжимая левой рукой ее правую грудь; его нос был прижат к ее уху, а его ухо скрывалось в ее длинных рыжих волосах. Редмонд ни о чем не подозревал, что было весьма досадно. Фелиции хотелось вызвать у мужа хоть какие-то подозрения; тогда бы он понял, как сильно ею пренебрегал. Оттерли пылок и изобретателен, но при этом, увы, глуповат… Фелиция вздохнула, села, отстранившись от руки, носа и уха Оттерли…
И вскрикнула от удивления. В дыру между ветвями на нее смотрел глаз, а под глазом заходился беззвучным смехом крысиный рот.
— Хозяин очень обрадуется, когда узнает, это уж как пить дать, — сказал злорадный голос кучера Тома.
Такое случалось и раньше, и Фелиция знала, что ей всего-навсего придется в очередной раз откупиться. Но как это надоело! Она уже почти надеялась, что Редмонд все узнает; тогда, по крайней мере, станет ясно истинное положение вещей.
