— Предсвадебное волнение! — возликовала миссис Симонс, схватила меня за руку и принялась растирать запястье. — Я на своей свадьбе падала в обморок целых три раза. Подайте нюхательные соли!
— Со мной все нормально. — Я открыла глаза. Пока Леда Спротт не проронила ни слова; может, она сохранит мой секрет?
— Точно? — спросил Артур. Я кивнула. — Нам нужен достопочтенный Ю.П. Ревеле, — продолжил он, обращаясь к Леде.
— Это я и есть, — ответила та. — Юнис П. Ревеле. — Она улыбнулась, словно давно привыкла к недоверчивости посетителей.
— А у вас есть лицензия? — спросил Артур.
— Разумеется. — Леда махнула рукой в сторону вполне официального на вид диплома в рамке, висевшего на стене. — Иначе мне бы не разрешили заключать браки. Ну-с, что у нас будет? Я специализируюсь по межконфессиональным бракосочетаниям. Прово жуобряды иудейские, индуистские, католические, протестантские в пяти вариантах, буддистские, христианско-научные, агностические, для верующих в Высший Разум, а также любые комбинации — либо мою собственную, особую, церемонию.
— Может, нам особую? — предложила я Артуру. Мне хотелось как можно скорее все закончить и уйти отсюда.
— Я и сама ее люблю больше всех, — сказала Леда. — Но сначала — свадебный снимок! — Она вышла в холл и крикнула: — Гарри! — Я, пользуясь случаем, поспешила рассмотреть диплом. Что ж, по крайней мере, он выдан на имя «Юнис П. Ревеле». Я пребывала в замешательстве. Либо эта женщина — Леда Спротт, и тогда церемония недействительна, либо — Юнис П. Ревеле, но тогда почему в Иорданской церкви она звалась другим именем? Впрочем, подумала я, подозрителен мужчина, сменивший фамилию; он или мошенник, или преступник, или тайный агент, или шарлатан. Если же фамилию меняет женщина, то это, как правило, означает, что она всего-навсего вышла замуж. Рядом с дипломом висела фотография, на которой Леда, много моложе, чем ныне, пожимала руку Маккензи Кингу. Снимок, я заметила, был с автографом.
Миссис Симонс хотела надеть Артуру на шею венок из пластмассовых цветов, а не сумев, нацепила его на меня. Тут вошел мужчина в сером костюме, с Полароидом» в руках — мистер Стюарт, «наш гость-медиум».
— Улыбочку, — сказал он, прищуриваясь в глазок, и сам широко улыбнулся.
— Слушайте, — запротестовал Артур, — это не… — Но вспышка уже сверкнула, и миссис Симонс сдернула с меня венок. — После гонга приготовьтесь, — велела она. Старушка была до крайности возбуждена. — Милочка, ты выглядишь просто обворожительно.
— По телефону все было совершенно нормально, — шепнул Артур.
— А ты с кем разговаривал? — спросила я. — Ты вроде говорил, что с мужчиной.
— Мне так показалось, — ответил Артур.
Ударил гонг, и явилась Леда в другом одеянии — пурпурном с красной бархатной оторочкой. Я узнала занавес и покрывало с кафедры Иорданской церкви: как видно, времена были нелегкими. Леда с помощью мистера Стюарта взошла на скамеечку для ног, стоявшую перед камином.
— Артур Эдвард Фостер, — нараспев завела она. — Джоан Элизабет Делакор. Приблизьтесь. — Она сильно закашлялась. Мы, рука в руке, подошли к ней. — Станьте на колени, — приказала Леда, простирая перед собой руки, так, словно собралась нырять. Мы опустились на колени. — Нет, нет, — раздраженно проворчала она, — по обе стороны. Иначе как я буду вас соединять, если вы уже вместе? — Мы поднялись, встали на колени где следовало, и Леда положила чуть дрожащие руки нам на головы. — Чтобы стать по-на-стоящему счастливым, — заговорила она, — следует относиться к жизни с должным уважением. И к жизни, и к нашим любимым — тем, кто еще с нами, и тем, кто уже ушел от нас. Помните: все, что мы делаем, все, что таим в наших сердцах, хорошо видно там, наверху. Там записываются все наши поступки, и однажды эти записи будут извлечены на свет Божий. Бегите лжи и обмана; относитесь к жизни, как к дневнику, который ведете, зная, что в один прекрасный день его прочтут ваши любимые — если не здесь, то на другой стороне, где прощаются все грехи. Но главное — любите друг друга такими, какие вы есть, и прощайте друг друга за то, чего вам не дано. У вас прекрасная аура, дети мои; постарайтесь сохранить ее. — Речь Леды превратилась в неразборчивое причитание; наверное, она молилась. Вдруг ее сильно качнуло — оставалось надеяться, что она не свалится со скамеечки для ног.
— Аминь, — вставила миссис Симонс.
— Можете подняться, — сказала Леда. Потом она попросила наши кольца — я настояла на одинаковых, и мы купили их в ломбарде — и трижды обвела ими не то вокруг Будды, не то вокруг совы; с моего места не было видно. — На мудрость, на доброту, на спокойствие, — бормотала она. Потом отдала Артуру мое кольцо, а мне — кольцо Артура.
— Теперь, — продолжила Леда, — держите кольцо в
— Три — магическое число, — вмешалась миссис Симонс. — Четыре тоже, но… — Я успела ее узнать: она была завсегдатаем Иорданской церкви. — Скажем, число моего имени — пять, в нумерологии, понимаете?
