Интервьюировал меня очень молодой и очень бойкий мужчина. Пока мне на шею вешали петлю — микрофон, как было объяснено, — он шутил с техническим персоналом. Я несколько раз сглотнула, ощущая себя громоздким, неуклюжим мистером Арахисом. Вскоре зажегся очень яркий свет, и бойкий молодой человек повернулся ко мне.
— Добро пожаловать на передачу «Персона дня»! Сегодня у нас в гостях писатель, или, точнее сказать, писательница, Джоан Фостер, автор бестселлера «Мадам Оракул», который сейчас пользуется поистине феноменальным успехом. Скажите, миссис Фостер… Или вы предпочитаете обращение «мисс»?
Я в тот момент пила воду и так быстро поставила стакан на стол, что все расплескала. Мы оба притворились, будто не замечаем струйки, стекающей по столу прямо в ботинки ведущего.
— Как вам удобнее, — ответила я.
— О, так, значит, вы не феминистка.
— В общем, нет, — сказала я. — То есть, разумеется, некоторые феминистские взгляды я разделяю, но…
— Миссис Фостер, счастливы ли вы в браке?
— Конечно! — воскликнула я. — Я очень давно замужем.
— Но это очень странно. Я читал вашу книгу, и она, знаете ли, показалась мне очень гневной. О-очень гневной. На месте вашего мужа я бы вряд ли ее оценил. Что вы на это скажете?
— Но книга вовсе не о
— Вот как? Тогда вы, может быть, расскажете зрителям, что побудило вас написать именно такую поэму?
Тут я взяла и рассказала правду. Не следовало, конечно, но, начав, я уже не могла остановиться.
— Понимаете, я проводила эксперименты с Автоматическим Письмом, — стала объяснять я. — Знаете, когда садишься перед зеркалом с зажженной свечой, кладешь рядом бумагу и карандаш… То есть, я хочу сказать, текст был мне, до некоторой степени, продиктован. Я имею в виду, что обнаруживала слова на бумаге, а сама их не писала, если вы понимаете, о чем я. А потом… в общем, так все и вышло. — Я чувствовала себя полной идиоткой и ужасно хотела пить, но воды не осталось, я все пролила.
Ведущий растерялся и бросил на меня взгляд, ясно говорящий: «Вы издеваетесь».
— Значит, вашей рукой водил дух? — шутливо уточнил он.
— Да, — твердо ответила я. — Что-то в этом роде. Можете сами дома попробовать.
— Хм, — сказал интервьюер, — большое спасибо, что почтили нас своим присутствием. С нами была очаровательнейшая Джоан Фостер, или, лучше сказать, миссис Фостер, или — ох, будет мне от нее за это! —
На званом вечере Стержесс ухватил меня под локоть и потащил по комнате, как тележку по супермаркету.
— Простите меня за интервью, — начала я. — Наговорила таких глупостей…
— Что? Глупостей? — Он даже пустил петуха. — Да это сенсация! Как вы только додумались? Так поставить наглеца на место!
— Я не специально, — сказала я. Доказывать, что все правда, было бесполезно.
Собралось очень много народу, а я крайне плохо запоминала имена и потому напомнила себе, что нужно меньше пить. Я была уверена, что обязательно выставлю себя на посмешище. Надо сохранять спокойствие и невозмутимость.
Когда Стержесс отпустил наконец мой локоть, я прижалась к стене, прячась от газетного репортера — тот видел по телевизору мое интервью и жаждал побеседовать о феноменах экстрасенсорики. А мне ужасно хотелось плакать: какой смысл быть принцессой этого бала, если я все равно чувствую себя лягушкой? Дай веду себя соответственно. Артуру будет за меня стыдно. То, что я сказала на всю страну, противоречит идеалам их движения, их общества. Не то чтобы это можно назвать обществом… Общество здесь, да еще какое… Я допила двойной скотч и отправилась за новой порцией.
У бара ко мне подошел какой-то мужчина.
— Вы мадам Оракул? — осведомился он.
— Это название моей книги, — ответила я.
— Название потрясающее, — сказал он. — А книга — ужасная. Ошметки XIX столетия. Гибрид Рода Макъюэна и Калила Гибрана.
— То же говорит и мой издатель, — заметила я.
— Вижу, ваша поэма имеет успех, — продолжал мужчина. — Расскажите, каково это — быть известным плохим писателем?
Начиная сердиться, я огрызнулась;
— Опубликуйте что-нибудь, тогда и узнаете.
— Эй, — улыбнулся он, — полегче. Ну да неважно. У вас потрясающие волосы. Ни в коем случае не стригитесь, хорошо?
Тут наконец я на него посмотрела. Тоже рыжий, с элегантными вощеными и закрученными вверх усами и острой бородкой. Длинный черный плащ, гетры, белые перчатки, трость с золотым набалдашником и цилиндр, украшенный иглами дикобраза.
— Мне нравится ваш цилиндр, — сказала я.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил он. — Это мне одна знакомая сделала. Есть еще перчатки в комплект, но в них я все время к чему-нибудь прицепляюсь — к безработным в очереди, дохлым собакам, нейлоновым чулкам, всякому такому. Это моя униформа. Пойдемте ко мне домой?
— О, никак не могу, — отказалась я. — Но все равно спасибо.
Мужчина в цилиндре нисколько не расстроился.
