К счастью, меня вынесло на берег за кустами – в таком месте, которое нельзя было увидеть от столов. Я промахнулась на каких-то пятьсот ярдов. Я выползла на берег и легла без сил, тяжело отдуваясь; совсем рядом волны катали взад-вперед апельсиновые корки, дохлых корюшек и куски чего-то подозрительно коричневого. В моих волосах застрял песок, обрывки водорослей. Отдышавшись, я тихо, насколько позволяла чавкающая грязь под ногами, прошла по берегу и притаилась за кустами. По другую сторону была моя машина, но там же сидело и пирующее семейство. Я не смела подойти слишком близко и не видела их, но слышала нытье детей и ворчание папаши.
За кустами я просидела как минимум полчаса. С меня текла вода, колотил страшный озноб. Я старалась не задеть ядовитый плющ, не вляпаться в человеческие экскременты, прикрытые размокающей туалетной бумагой, не коснуться скомканных оберток от сэндвичей, ошметков салями, бутылок из-под газировки и гадала, сколько еще они собираются здесь сидеть. Если весь день, то как я успею на самолет? Наконец заворчал мотор, захрустели по гравию шины.
Я подождала, пока они отъедут подальше, и пошла к своей машине. Выкопала ключи, достала из багажника чемодан и на заднем сиденье переоделась в юбку с блузкой и повязала мокрую голову шарфом с конными полицейскими. Мое лицо в зеркальце заднего вида выглядело пугающе – настоящая утопленница. Я стерла синие тени бумажной салфеткой и выбросила ее в кусты. Потом выжала джинсы и футболку, аккуратно скатала, убрала в специально приготовленный зеленый пластиковый пакет и спрятала его на дно чемодана. Уезжая, я мельком увидела Сэма с Марленой; им удалось снова поставить парус, но развернуться не получилось; лодку с бешеной скоростью несло к Кингстону.
Я добралась до аэропорта, сдала машину и успела на самолет за двадцать минут до вылета. Сидеть в кресле и ждать отправления оказалось труднее всего; я никак не могла поверить, что за мной нет погони. Но я была спасена.
Спасена-то спасена, вот только какой ценой, спрашивала я себя, сидя на балконе под полотенцами в одном белье и принимая солнечную и одновременно паровую ванну. Застряла неизвестно где. Как выяснилось, Другая Сторона – не рай, а всего лишь чистилище. Теперь я знаю, почему умершие следят за живыми: на Другой Стороне смертельно скучно. Не с кем поговорить, нечего делать.
Может, я и правда утонула, подумалось мне, а вся эта история – долгие часы в самолете, где я смотрела «Молодого Уинстона» без наушников, и арендованная машина, и квартира, и поездка в Рим красить волосы – только видение, шутка загробного мира? После смерти душа некоторое время летает над телом, потому что растеряна и не знает, что делать дальше; так, по крайней мере, утверждают спириты. Но в таком случае мне следовало бы парить над маслянистыми водами озера Онтарио, чуть к востоку от острова Торонто. Это, конечно, не учитывая течения. А может, мое тело нашли, вытащили, и теперь я, неопознанная, лежу на столе в морге? Или меня разобрали на запчасти, и вижу я только потому, что мои глаза достались другому человеку? Правда, вся моя жизнь не промелькнула перед внутренним взором, как положено, но, наверное, еще промелькнет – я всегда отличалась запоздалым развитием.
Живите настоящим, принимайте жизнь такой, какая она есть, учат нас руководства по настройке мозгов. Но что, если настоящее – болото, а будущее – трясина? Я чувствовала себя изгоем; желание отправлять послания, в бутылках и без, росло с каждым часом.
Где та новая жизнь, в которую я собиралась войти – легко, словно бы переплыв речку? Она никак не начиналась, между тем как старая спокойно продолжалась без меня. А я, точно в клетке, сидела на балконе и ждала перемен. Надо завести себе хобби, подумала я, – шить стеганые одеяла, разводить цветы, собирать марки. Надо расслабиться и стать обычной туристкой – из тех, что охотятся за снимками и любовниками в розовых нейлоновых галстуках и остроносых туфлях. Мне хотелось распахнуть душу, напитаться местным воздухом, лечь на спину и лениво ловить ртом то, что падает с древа жизни, – но почему-то не получалось. Я ждала знака, нового поворота (круга? спирали?) событий. Всю жизнь я наркотически зависела от сюжета.
