— Сложно, но не невозможно. Наш убийца совершил несколько убийств, нигде не засветился… он далеко не глуп. Нам нужно подвесить возможные выводы экспертизы и посеять сомнения. Именно это мы и проделали.
— Ты думаешь, женщина могла до этого додуматься? И где прикажешь ее искать? По охотничьим клубам?
Монах пожал плечами:
— Во-первых, ты недооцениваешь женщин, Лео. Во-вторых, это не наша головная боль — это задачка для Пояркова. Мы с тобой — мозговой центр, он же Детективный клуб любителей пива, продуцирующий плодотворные идеи. А еще мы подвешиватели… О! — Он поднял указательный палец. —
— Что?
— По пивку бы… как смотришь? У Митрича. Чего-то эта… как ее?.. ти-ра-мису с фисташками в горле застряла! И покопаться бы надо в их прошлом…
— В чьем?
— До кого дотянемся. Начнем с фотографий из альбома Алены. С тебя фотки с церемонии. Сейчас я их по-быстрому просмотрю в твоем механизме и скажу, какие нужны. А ты сбрось их своему папарацци, пусть увеличит. Желательно на завтра. Сейчас мы перекусим, и ты сразу же звонишь Пояркову. Надо спешить, Лео. И еще одно: надо навестить Лару и предложить помощь.
— Бедная девочка, — вздохнул Добродеев. — Совсем одна осталась.
— Сможешь вечером?
Добродеев кивнул:
— Добро. Давай фотки, Леша.
— Что сказал Поярков? — спросил Монах Добродеева, когда они сбежались вечером у «Золотого ключика», где самые вкусные чизкейки под названием «Вдохновение» — с вишенками и кудрявой шоколадной соломкой.
— Как по-твоему?
— Обрадовался? Мы же ему на блюдечке всех убийц!
— Во-первых, он спросил, как это нас угораздило взломать чужую дверь и шарить в чужом доме. Я и рта не успел раскрыть! Стою дурак дураком, глазами хлопаю. Потом сообразил, говорю, хотели выразить соболезнование, пришли и совершенно случайно проникли внутрь… типа увлеклись. Хозяин, говорю, претензий не имеет, наоборот, остался доволен. Тут же перевожу стрелки, кстати, говорю, мы нашли письма Алене с угрозами, а он спрашивает: «Там, где могила? И что вы об этом думаете как опытный акробат пера?» Лично я, говорю, думаю, что это была «черная метка», то есть объявление об убийстве. А спустя несколько дней ее убили. А еще, говорю, в доме была женщина, которая дерется и кусается. Показал палец. Он очень удивился, так как про женщину ничего не знал. Тут я ему выложил про убийства из романов нашего писателя и «глухари». Он так и сел! Но вида не подал, полон иронии, говорит: за что я вас, журналистов, люблю, так это за буйную фантазию. Он это и раньше говорил… когда нечем крыть, так сразу фантазия. Мол, мы тут все реалисты, дело делаем, город сдал, город принял, только факты и улики, а у вас, у журналистской братии, одни сплетни и домыслы на уме. Книги взял, тут же при мне просмотрел заложенные страницы с убийствами, тут же позвонил, потребовал принести дела. Аж в лице переменился!
— Отлично, Леша. Про «беретту» сказал?
— А как же! На десерт. А, кроме того, говорю, большие сомнения насчет орудия убийства. Да, да, мы в курсе, что мотив, что писатель подрался с жертвой, что жертва в ночь убийства Алены Сунгур была в ее спальне, что писатель владеет спортивной «береттой»… все в строчку, но! Не так все однозначно, дорогой Петр Митрофанович! И бац — все ему и выложил. Говорю: мы ничего не утверждаем, судите сами, могло так быть или не могло. Мой друг додумался… кстати, вы должны его помнить по делу бизнесмена Шепеля, зовут Олег Монахов! Экстрасенс, говорю, путешественник, психолог и вообще бывалый человек. Кроме того, охотник, разбирается в огнестрельном оружии[5]. И девушка с мороженым сказала, что стреляли не в мастерской, а из парка.
— Прекрасно, Леша, — сказал Монах. — А он что?
— Говорит, спасибо, но экспертиза сама разберется.
— Не удивился?
— Не удивился. Может, сами додумались, что стреляли не из «беретты»? А из чего тогда? И кто?
Добродеев пожал плечами.
— Ладно, Леша. Ставим птичку и приступаем к следующему пункту.
— Какому пункту?
— Идем к Ларе. Берем торт и цветы… адрес Ростислава есть?
