Новый интерес возник в результате знакомства с главой президентской администрации Александром Волошиным. Именно он невольно подсказал ей идею портрета-дубль. Ткнул пожелтевшим от табака пальцем в глянцевые усы курского губернатора Руцкого и сказал: «Этот скоро будет сидеть». Далее безжалостный палец инквизитора прошелся по вдохновенным губернским ликам Титова, Росселя, омского Полежаева, смоленского Прохорова, питерского Яковлева…
– Не тех снимаете, Хайди. Это балласт. В лесу им будет холодно, в степи им будет жарко. Знаете колонию в Нижнем Тагиле? Там им будет в самый раз. Ящики будут сколачивать мученики власти, доносы писать на тех, кто еще на свободе…
– Знаете, Саша, я давно одержима идеей создать собирательный образ российской власти, но пока что топчусь на месте. Кто из конкретных персоналий, по-вашему, ближе всего к собирательному образу? Ельцин? Путин? Кто-то другой? Может быть, это Сталин?
– Нету таких, – буркнул Волошин.
– Ну хотя бы скажите – это отрицательный образ или положительный?
– Это загадочный образ.
– О, я поняла! Как мне это самой в голову не пришло! Действительно, образ-загадка.
– Фотографировать с затылка, – усмехнулся Волошин.
– У меня стреляющий глаз, – игриво напомнила она.
– Тем более, – сказал Волошин.
Былая московская популярность аспирантки Монреальского университета и самодеятельного фотохудожника Хайди Холлинджер по прозвищу Стреляющий Глаз сравнима сегодня разве что с популярностью прокурора Крыма полковника юстиции Натальи Поклонской. Почему еще и японцы массово запали на ее прокурорский образ, объяснить невозможно. Даже если учесть, что образ этот вызывает у мужчин страстное желание стать у Поклонской обвиняемым по любой статье.
И все же сравнение Хайди Холлинджер с Натальей Поклонской не вполне корректно. Поклонскую обожает вся Россия, не считая Японии, а прелестную Хайди боготворила только политическая элита, готовая носить ее на руках, что и удавалось некоторым счастливчикам-губернаторам вроде Аяцкова. Но и только. Хайди – девушка с ненавязчивой целомудренностью.
Ёще нюанс. Если вообразить, что в совмещенных пространстве и времени вдруг пересеклись профессиональные обязанности прокурора Поклонской и фотохудожника Холлинджер, то не исключено, что русская красавица предъявила бы канадской прелестнице обвинение в деятельности, не совместимой с официально заявленной.
Неспроста же лидер КПРФ Геннадий Зюганов, который при одном взгляде на точеную фигурку Хайди мгновенно забывал основы марксизма-ленинизма, утверждал, что вместо шнурков в ботинках разведчицы Холлинджер имеют место передающие антенны. Возможно, он так шутит, дядюшка Зю, томимый ревностью. Возможно также, шуткой является и утверждение, что Хайди, использующая свою неотразимую сексуальность исключительно в мирных целях, это Мата Хари наших непростых дней.
Нет, однако, и доли юмора в том, что канадская дива с фотоаппаратом на шее и золотистыми локонами у висков побывала на самых закрытых, строго режимных предприятиях российской оборонки, запечатлевая там своих персонажей в рабочей обстановке. Контрразведка заходилась в истерике, но ей было приказано мыть руки перед искусством и не дергаться.
Однажды Хайди ограбили среди бела дня на Новом Арбате. Отняли деньги, кредитные карточки, фотоаппарат и даже рюкзачок с роликовыми коньками. Прохожие видели, что происходит, и спешили мимо. Догадывались, наверное, что тут не совсем ограбление. Какой бандит станет отсматривать снятый материал потерпевшей прямо на месте преступления?
Вскоре Хайди улетела в Монреаль. Политики и чиновники категории А коллективно заскучали: «Мисюсь, где ты?..» Печаль понятна, ведь явление Хайди принадлежит народу, и как пережить ее исчезновение?
Хайди вернулась. Столь же ослепительная, необъяснимо притягательная и для всех по-прежнему желанная. Вернувшись, объявила, что сбылась ее мечта – она родила сына, названного Лукой. Ясно, что отец его – русский, но кто он?
Чиновники категории А смотрели друг на друга хмурыми гнидами, а ревнивые политики федерального уровня коллективно ушли в анонимный запой. Каждый из них знал, что счастливый билет выпал не ему, но невыносимой была мысль, что достался он политическому, сопернику.
Хайди смеялась.
Интерес к России Хайди объясняла тем, что пишет диссертацию о многоликой российской власти, рассчитывая в итоге создать некий собирательный образ. Своим персонажам она льстила их же фотопортретами. Десятки, а то и сотни отпечатков летели в корзину, фотосессии повторялись, места съемки менялись, пока не достигался желаемый результат. Клиенты потом глазам своим не верили: «Как это она сумела разглядеть во мне настоящего?!» Имелось в виду, что Хайди своим стреляющим глазом разглядела личность, исторически расположившуюся где-то между Наполеоном, Махатмой Ганди и Юлием Цезарем.
