Краткий поцелуй, и она повалила меня на кровать, стянула майку, легла на меня и прижалась небольшой, красивой грудью, одаряя теплом и собственной дрожью. Я обхватил Гвен за бедра и подтянул к себе, такую мягкую и хрупкую, лаская её груди и соски, которые она старательно подводила к моим губам, с то и дело замирающим, тревожным дыханием. И каждый раз, когда я казался её, она с опущенным, молящим взглядом просила меня ещё, словно боясь, что я закончу, и нетерпеливо надкусывала губы, обхватив мою голову рукой.
Как много неопытности и нерешительности приходилось ей преодолевать за раз, чтобы коснуться моих губ в новый раз.
Я обхватил её за тонкую ручку и прижал к себе, стараясь помочь ей в начинаниях. Мы зависли возле губ друг друга.
— Я хочу тебя, очень сильно, с тех пор как увидела в первый раз, — прошептала она.
— Я тебя тоже.
Я аккуратно отодвинул края шортиков, залез вглубь пальцами, обнажив её киску, и аккуратно, нарочито медленно, провел по ней пальцем, пока Гвен обрывисто дышала, поджимая губы в приятной, неловкой растерянности. И незаметно для себя она начала двигать бедра ко мне, навстречу.
— Ммм… как непривычно. Странные, но приятные ощущения.
— Это только начало, — прошептал я.
И некоторое время мы потратились на то, чтобы привыкнуть к близости друг друга, все же, Гвен была куда нежнее, чем казалась на первый взгляд.
— Я тоже хочу поиграть с тобой, позволишь?
Она начала расстегивать мою ширинку неуверенными, дрожащими пальцами.
— ах… а ты весьма умела для первого раза.
— Я смотрела много порно, — прошептала она, с нетерпением раздвигая намокшую промежность пальцами.
Гвен села на мой член неспеша, и с её губ сорвался сдержанный, напряженный стон. Она надкусила губу, и продолжила опускаться ниже, туго сжимая меня стенками влагалища.
— Ммм… Это… немного…
Сначала она медленно, потом рвано, в некой нерешительности опускала свои бедра, то и дело поглядывая как поднималась и опускалась её задница на встречу моему члену, будто лишь собственная развращенность доставляла ей особое удовольствие, и тем сильнее она сжимала меня. Особенно, когда я смотрел прямо на неё.
В тающем выражении, я крепко схватил её задницу ладонью и подхватил подбородок, остановив её движение на себе. Её губы дрогнули.
— Мне кажется, или ты получаешь от этого особое наслаждение, маленькая развратница, — сказал я, обхватывая её влажные, раскрытые губы.
В томительных часах напряженной близости, мы вновь обратились к старому доброму кофе и обычной, повседневной беседе. За одним исключением, что Гвен сидела напротив меня совсем голая, и дразнящее погладывала на меня из-под ресниц, пока делала глоток горячего кофе. В этот момент, как назло, раздался шум за дверью.
— О богиня… это мама!
— Мама? Ты же сказала, что её почти никогда нет дома.
— Знаю, но не всегда!
Гвен резко зацепила майку и шорты паутиной и притянула их к себе. Скорости её переодевания можно было позавидовать, но даже с тем временем, что у нас было, удалось одеться только мне. Она же слишком нервничала.
Буквально через минуту в дверь комнаты постучались, и Джорджия Стейси открыла дверь. Она носила серый пиджак и юбку с черными колготками, а её длинные пышные волосы были покрашены в серый цвет, видимо, чтобы скрыть седину, которая у неё образовалась после тяжелой работы. Я видел её фотографии в доме, и там у неё была седина.
Джорджия Стейси выгнула бровь и с усмешкой сложила руки на груди.
— Так-так, кого я это у нас вижу. Ты не говорила, что у тебя появился парень, да ещё и какой.
Холод и неприязнь, исходящие от неё, напрягали не хуже острия бритвы, приставленного к шее. Тем не менее вся эта «мягкая угроза» была обращена только на невинно сидевшую на стуле Гвен. Она сжимала ноги вместе, положив на них футболку, и неловко улыбалась маме.
И чем-то мне эта ситуация напоминала другую… не менее знакомую. Наверное, проблема любых отношений без собственной квартиры и с большими аппетитами.
— Слушай, сейчас не лучшее время, — сказала Гвен.
— Я очень рад с вами познакомиться, — сказал я, встав с постели.
Я постарался помощь Гвен и перевести все внимания на себя, протянув свою руку её матери. За что Гвен кинула на меня благодарственный взгляд, но от Джорджии это не укрылось.
— Ох, и что мне с ней делать, — вздохнула Джорджия, пожав мою руку, — не ожидала, что моя дочь сможет охмурить такого красавца, да ещё и Старка.
— Я боялся, что вы будете против, ведь я…
— Не нужно. Я одна из немногих, кто может понять, как тяжело тебе пришлось. Ты постоянно подвергался нападению этих ряженых клоунов, которые ни во что не ставят закон и полицию. Я поражена твоей смелости, Эдвард, ты очень женственный, — серьезно сказал она, похлопав меня по плечу.
А меня немного покоробило от этого «женственный». Наверное, в моем мире это должно было прозвучать как «мужественный», и я должен был воспринять это как комплимент.
— Эй, что с твоим лицом, все в порядке?
— Да, более чем. Спасибо вам, мне очень приятно, — я улыбнулся как можно приветливей.