На моем бусти уже 8 глава (причем почтив в два раза больше обычной). Залетай.)
Я некоторое время ждал, когда Амалия Рут успокоится, а затем помог ей подняться и мы немного поговорили. Её рука дрожала и была мокрой.
— Как вы попали сюда?
— Я воспользовалась пропуском.
«Пропуск, ну конечно», — подумал я.
— Много вы успели увидеть?
Я подозревал, что она успела увидеть мой шаринган, и если это так… Из-за любопытства этой дуры моя жизнь может сильно усложнится.
— Я н-не видела, как мастурбировали! — она покраснела пуще прежнего.
— Как я что?
Я ожидал что угодно, но точно не это. Как она вообще до этого додумалась? Неужели Аннет Старк меня обманула, и в туалете есть скрытые камеры? Это бы объяснило, почему все перековеркала. Постой, а может она просто дура? Нет, я не могу мыслить так наивно. Она могла увидеть мой стояк на камерах, мне следовало быть осторожней.
Это серьезно раздражало, но хуже всего то, что они могли увидеть мой шаринган. Я приложил ладонь к губам и начал думать.
— Здесь есть камеры?
— Что?
— Есть ли здесь камеры, Мисс Рут?
— Нет конечно…
— Тогда как вы додумались вломиться в закрытую ванную?
Мисс Рут покраснела. Ясно, ответа не дождешься.
Меня волновало, увидела ли она мой шаринган или нет. Спросить напрямую? А если она не видела? Тогда это будет самый нелепый способ сказать Аннет Старк, «со мной что-то не так, а теперь обследуй меня и узнай правду». Дрянь. Давить на Амалию Рут тоже нельзя, — испугается и совсем потеряет голову, — вон, губы и так дрожали.
Благо мои руки были ослаблены этим ничтожным телом. Всего одно движение, и Амалия Рут могла валяться бледным трупом у моих ног. Это был бы худший расклад. Пока я в теле сына Аннет Старк, общественное мнение для меня страшнее любого смертельного оружия. Такие преступные умы как Квинпин используют любую прореху в репутации моей матери, чтобы добраться и до меня, и до матери. Пока я не восстановился, сохранность Аннет Старк для меня в приоритете. Мне нельзя глупо ошибаться.
Обдать человека жаждой крови в моем мире означало признать желание убить его, иногда жажда крови была куда красноречивее клинка, приложенного к горлу, потому что не каждому взявшему оружие хватит смелости прирезать человека, а вот жажда крови это и есть решимость убить.
Но что об этом думала сама Амалия Рут? От этой молодой девушки зависела моя жизнь.
Между нами повисло неловкое молчание, когда мисс Рут залезла в ванную и прикрыла обнаженное тело занавеской. Посмотри на неё, спокойно принимала ванную, когда я был напряжен, как струна. Чертовка, она ведь даже не понимала, в какую опасную ситуацию попала. Счастье быть дураком.
А ведь между нами произошла неумышленная попытка убийства — это серьезное преступление. Она могла подать на меня в суд. Что действительно удивительно, так это спокойствие мисс Рут. С красной шеей и болезненным цветом лица она делала вид, что произошедшее между нами — пустяк.
— Было бы неловко, если бы вы рассказали, что я…
Под шумным душем я не видел, но слышал её стыд.
— Вам не нужно стесняться, мисс Рут, мы оба попали в неловкую ситуацию, — сказал я.
Убить её?
— Но я замарала ваши тапочки…
— Тапочки? — сначала я не поверил в услышанное. Мои тапочки действительно промокли насквозь, — это пустяки, мисс Рут, я сам виноват.
— Нет! Вы нисколько не виноваты! Я сама испугала вас, и поэтому все так вышло!
Мои губы разошлись в удивлении. Что она сейчас сказала?
Ах да, женщины здесь были совершенно другими. С детства им прививали, что плакать это не по-женски, и показывать слабость запрещено. Взрослая девушка обмочилась перед парнем — конечно это ужасно стыдно.
— Но ваша шея… — виновато спросил я, покрывая корыстное любопытство.
— Это было так по-детски… мне так стыдно! — она прервала мои «раскаяния», — прошу, только никому не рассказывайте, иначе я умру от стыда!
Она повторяла это слово множество раз, и каждый раз резко вертела головой, словно отрекаясь от самой себя. И тут все стало на свои места, для мисс Рут опозориться перед мужчиной было куда хуже, чем умереть.
Винить её нельзя, в моем мире если бы мужчина наделал в штаны на глазах у девчонки, его бы самооценка упала ниже плинтуса. Если об этом узнают другие, ты на всегда теряешь честь и лишаешься всяческого уважения. Впрочем, какая же она дура.
Я расслаблено откинулся на туалете и покосился на танцующий силуэт моющейся мисс Рут, который отражался на занавеске. Её мокрые трусики в белую полоску и чулки лежали в корзине, а её униформу пришлось сполоснуть.
— Я никому не расскажу.
— Правда? — с надеждой спросила она.
— Мы оба должны молчать.
— Да… я никому не расскажу, что вы мастурбировали, — она неловко смяла штору ванны, — а знаете, вообще-то я…
— Здесь точно нет камер?
— Нет, но…
Никогда я ещё не попадал в более бредовую ситуацию, и эта девушка продолжала её усугублять. Как ей вообще в голову пришла эта мысль?
— Тогда с чего вы взяли, что я мастурбировал?
— Этого ненужно стесняться! Это абсолютное нормальное поведение для подростка!
— Причем здесь это?