– Пеняй на самого себя! – говорит тётя Нильсон. – Если бы не ты, мы бы так не обнищали. Ты сам тащишь последний грош в «Забегайку» и всё проматываешь со своими дружками-пьянчужками.
«Забегайка» – захудалый кабак, в котором, что ни день, сидит и пьянствует дядя Нильсон, так говорит Линус Ида.
Напрасно тётя Нильсон так сказала. Дядя Нильсон, и без того сердитый, ещё сильнее разозлился.
– И зачем только я женился на этом чучеле! – кричит дядя Нильсон и хлопает себя по лбу.
Тётя Нильсон сидит на кухонном диванчике и читает газету, но дядя Нильсон глядит на неё так, точно видит перед собой по крайней мере гадюку.
– Вот навязалась на мою шею! Неужели раньше ни одного балбеса не нашлось, чтобы захотел на тебе жениться?
– Как же не нашлось! Один нашёлся, – спокойно отвечает тётя Нильсон.
Дядя Нильсон затрясся от возмущения:
– Почему ж ты за него не выскочила?!
А тётя Нильсон смеётся:
– Вот именно что выскочила!
Ответ тёти Нильсон можно понимать: дядя Нильсон и есть тот балбес. Дяде Нильсону это совсем не понравилось.
– Я никому не позволю обзывать меня балбесом в моём собственном доме! – заорал он на тётю Нильсон.
Дядя Нильсон берёт пиджак и шляпу и собирается уходить.
«И пускай себе идёт! – подумала Мадикен. – Так даже лучше». Она боится, когда люди при ней скандалят.
– Куда это ты собрался? – спрашивает тётя Нильсон. Надо же, какая она бесстрашная!
Дядя Нильсон посмотрел на неё очень строго:
– Сколько раз я тебе говорил, что умная жена никогда не задаёт мужу таких вопросов!
– Ладно, ладно, – говорит тётя Нильсон. – Можешь передать привет своим дружкам-пропойцам.
Тут бы Мадикен перепугалась до беспамятства, если бы не Аббе. Но Аббе рядом, он преспокойно продолжает месить тесто. Аббе и ухом не ведёт, хотя дядя Нильсон такой сердитый. Сейчас он перестал месить, собираясь кое-что сказать дяде Нильсону.
– Слушай, папаня! Как по-твоему, станет ли умный человек кричать на свою жену и скандалить напропалую? Разве так поступают умные люди?
«Какой храбрый Аббе, чтобы так вмешаться!» – думает Мадикен.
Дядя Нильсон уже взялся за дверную ручку, но при этих словах он оборачивается и печально качает головой:
– Сын мой! Умный человек никогда не женится. Намотай это себе на ус, пока не поздно!
– А ты у нас и впрямь дурачок, бедненький папанечка! – говорит ему Аббе.
Дядя Нильсон уходит.
Тётя Нильсон расстроилась, но, как всегда, заступается за дядю Нильсона.
– Всё-таки его жалко, – говорит она. – Как-никак комод – самая лучшая вещь в доме. Поэтому он на меня и сердится.
– Ну уж нет! – говорит Аббе. – Самое лучшее, что у нас есть, – это ты, маманя. Хотя и ты иной раз глупишь не хуже папани.
– И то правда! Глупа я, конечно, – говорит тётя Нильсон и, немного подумав, прибавляет: – Да и ленива к тому же. Хотя, наверное, не настолько, как наш папаня.
Затем она снова углубляется в газету. Газету ей даёт бесплатно папа Мадикен, и она прочитывает её всю, не пропуская ни слова.
– Умный человек твой папа, – говорит она, обращаясь к Мадикен. – И ведь, поди ж ты, понимает нас, бедняков!
Но потом ей, как видно, попалось в газете что-то особенно интересное, она перестала разговаривать и углубилась в чтение.
Мадикен и Аббе пошли в комнату, чтобы взглянуть на комод. Он очень красивый, полированный, а сверху украшен мраморной доской.
– Прощай, комодик! – с грустью говорит Аббе.
Потом он ведёт Мадикен посмотреть на кроликов. Клетка с кроликами стоит у дровяного сарая. Их там двое. Одного Аббе назвал Маманей, другого – Папаней. Папаня – бурый, а Маманя – серенькая. Скоро у них будут детки. Мадикен с нетерпением ждёт, когда они появятся.
– Вот только, понимаешь ли, какая вышла закавыка! – говорит Аббе. – Крольчата будут не у Мамани, а у Папани. Ты расскажи это своему папе, пускай об этом напишут в газете. У меня и заголовок готов: «Чудо природы у Аббе Нильсона».
Мадикен спрашивает, не ошибся ли он, когда давал кроликам имена, и не лучше ли будет их переменить – Папаню назвать Маманей, а Маманю – Папаней. Но Аббе и слышать не хочет о таком предложении.
– Уж как назвал, так назвал! Что бы ты сказала, если бы твой папаня взял да и переменил твоё имя на Карла Фредерика?
Мадикен соглашается, что в этом бы не было ничего хорошего. Она помогает Аббе собирать для Папани и Мамани листья одуванчиков, и в самый разгар работы мимо них проходит тётя Нильсон, одетая в выходное платье.
– Я пошла в город, скоро вернусь, – говорит она, закрывая за собой калитку.
Аббе долго провожает её глазами.
– Только бы она не вздумала тащить домой папаню, а то он нам потом весь дом разнесёт!
Тут Мадикен опять вспомнила про комод и осторожно спросила Аббе, сильно ли он будет расстраиваться, если комод придётся отдать. Мадикен не хочет, чтобы Аббе расстраивался.
– Да чего уж там! Одним комодом больше или меньше – не всё ли равно! – говорит Аббе.
