– Мадина, я знаю, что ты не спишь и слышишь меня. Знаю, и все тут. Поэтому я скажу один раз, и больше мы не будем возвращаться к этому вопросу. Я понимаю, почему ты избегаешь меня. И понимаю мотивы твоих поступков. Поверь, я не презираю тебя, как думаешь. Я восхищен силой твоего духа и смелостью. И все твои проблемы только в твоей голове. Выкинь весь бред, и давай жить так, как жили. Перестань себя изводить, – и на этих словах он вышел из моей комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Да, я понимала, что такой отчаянный шаг претит всем моим принципам и воспитанию. Мама с неней меня не этому учили. В исламе это вообще считается большим грехом, и, если бы мой поступок стал известен в обществе, меня бы высмеивали еще очень долго. Потому что, то, что я посмела предложить Льву, да еще и вне брака – позор на всю нашу семью. Но я не боюсь.
Я понимаю, что все будет все равно так, как решил отец. Он очень целеустремлен, когда дело касается бизнеса и денег. Я понимаю, что рано или поздно я выйду замуж за Амирхана. Только это будет не день свадьбы, а день моей смерти. Потому что себя, как личность, как женщину, можно будет похоронить заживо в этом браке. Я как знамя, переходящее из рук в руки, вещь, которая просто сменит своего владельца. Если бы была жива моя мама, она бы помогла бы мне, я уверена. Хотя бы советом. Она бы и жизнь отдала, лишь бы я не связала свою жизнь с тираном, потому что это навсегда – никто никогда даже подумать мне не разрешит о разводе, мой отец в первую очередь. Хотя…моя мать и так погибла, спасая меня от тирана, от собственного отца.
Я уверена, что отец приложил руку к ее смерти, а потом сделал все, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как ни крути, а истинные обстоятельства знают лишь отец и Аллах. И ни один, ни другой не признаются.
Моя тоска по матери, а также огромное чувство вины в ее смерти сжирали меня и днем, и ночью. Я старалась при Льве не показывать своих чувств и состояния, он и так достаточно переживал за меня. Я старалась все держать внутри. Я частенько уходила в себя, размышляя о жизни, вспоминая счастливые мгновения, связанные с мамой.
Когда снова возвращалась в реальность, оказывалось, что я простояла, глядя в окно невидящим взглядом, несколько часов. И я резко подрывалась с места, потому что Лев не должен видеть меня такой, да и ужин надо приготовить как можно скорее. Он не должен прийти домой и ждать, пока ужин приготовится. В конце концов, у меня больше нет никаких обязанностей, и это малая плата за то, что он сделал для меня.
Я в очередной раз обнаружила себя стоящей у окна. Глянула на часы – время пять часов. Боже, Лев может вернуться в любой момент!
Я кинулась на кухню и, благодаря бытовым хлопотам, отвлеклась от своих переживаний. Понимаю, что отчасти мое состояние связано еще и с тем, что я сижу в четырех стенах и у меня нет никакой работы. Уборка и готовка не в счет – они занимают не так много времени, да и не требуется этим заниматься от рассвета и до заката. Надо найти какой-то выход, иначе последствия будут плачевными.
Вечером, когда мы со Львом ужинали, мне неожиданно пришла в голову одна идея.
– Лев, я хотела попросить тебя…– на эту фразу он резко вскидывает голову и с тревогой в глазах внимательно на меня смотрит. – Нет-нет, не подумай ничего плохого, – я краснею до корней волос, потому что понимаю, отчего он так встревожился.
– Извини, я не хотел тебя обидеть, просто…О чем ты хотела попросить меня?
– В твоей комнате я видела ноутбук, можно я им воспользуюсь?
Лев хмурится, с подозрением оглядывая меня.
– Конечно, можно. А тебе зачем, если не секрет?
– Я…не могу пока сказать, вдруг у меня ничего не получится…-смущаюсь и не могу пока признаться, потому что вдруг ничего не получится, а мне не хотелось бы оказаться в глупой ситуации.
– И все же я настаиваю, Мадина. Я должен быть уверен, что ты не натворишь глупостей, – строго произносит Лев, глядя мне в глаза, словно может прочесть там ответы на свои вопросы.
– Я постараюсь…просто я боюсь, вдруг я буду выглядеть глупо, и поэтому пока не хотела бы распространяться…
Взгляд Льва становится тяжелым и даже можно сказать, суровым. Я держусь еще несколько мгновений, но потом все же не выдерживаю и выпаливаю:
– Я не могу сидеть вот так, в четырех стенах, Лев. Понимаю, что это ради моей же безопасности, но я начинаю сходить с ума. Мысли о маме не выходят из головы, и мне надо чем-то занять свои руки, делать что-то механически, чтобы как-то освободить свою голову. Я хотела бы поискать что-то в интернете, какую-нибудь работу, которую могла бы выполнять на дому. Тем более, это приносило бы мне какой-никакой доход. То, что я сижу у тебя на шее, также напрягает меня.
Я заметила, как Лев выдохнул с облегчением и даже улыбнулся.
– Малышка, нельзя же меня так пугать! Я подумал, что тебе в голову взбрела очередная бредовая мысль, и ты хочешь искать квартиру, чтобы сбежать. Я знаю, что ты и не на такое способна, – и озорно подмигивает мне.
