Мэри Уаттон живет в постоянном напряжении, в непреходящем страхе за сына. Она скрывается от мужа-наркомана, почти потерявшего человеческий облик и способного на любое преступление. Она не верит больше в любовь, ее единственный мужчина – маленький Джей.Случайная встреча с полицейским Кристофером Коули поначалу ничего не меняет в жизни Мэри. Ей еще многое предстоит пережить, прежде чем эта молодая прелестная женщина сможет возродиться к любви и счастью.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествует богиня,
Но милая ступает по земле.
Уильям Шекспир, сонет 130
Ведя крошку «пунто» по ночному Манхэттену, Мэри проклинала все на свете. Зачем, ну зачем потащилась она на открытие фотовыставки Алекса Куинна? Она вообще не любила тусовок, а последнее время они стали раздражать ее в особенности. К тому же ей незачем лишний раз «светиться»… Однако Клэр Барлоу, как следует поднажав, уломала подружку.
Ей-то самой покрутиться среди публики было жизненно необходимо, ведь для фотомодели всякие там презентации – идеальное место для завязывания перспективных знакомств.
Мэри же претила дешевая популярность…
– Ненормальная! – кипятилась Клэр. – Так и пропадешь в полном одиночестве, какникак не девочка! Тебе, душенька, необходим если не муж, то, по крайней мере, бойфренд.
Учти, сексуально неудовлетворенная женщина просто не может быть нормальной матерью, а тебе сына растить!
– Отстань, – ответила Мэри. – Историю моего замужества ты знаешь. И если бы сейчас передо мною предстал самый лучший в мире мужчина, самый красивый, самый благородный, и на коленях поклялся бы мне в вечной любви, то и тогда ничего бы не вышло…
– Дурочка! Неужели ты так любила своего Джереми? Говорят, японцы чудо как хороши в постели…
– Отец Джереми был американцем. Что же касается постели, то одного этого, как выяснилось, мало…
– Пусть так, Джереми в прошлом. – Клэр закинула ногу за ногу и с томным видом отхлебнула кока-колу из стаканчика. – Но ведь прошел уже год с тех пор, как вы расстались. Время идет, голубка. Не боишься, что твой поезд уйдет?
– Он уже ушел, дорогая. Навсегда. И покончим с этим, ладно? – Мэри мало-помалу начинала сердиться, хотя экспансивную Клэр нельзя было ни в чем винить: та искренне желала подруге добра, к тому же о многом не подозревала. – У меня есть Джей. Вот мой единственный мужчина – самый желанный и любимый.
– Слов нет, парень что надо… – Клэр ласково взглянула на фотографию четырехлетнего малыша со слегка раскосыми глазами и длинными, до плеч, волнистыми волосами. – Однако, как тебе удастся воспитать из него мужика? Ты об этом думала? Ты не можешь быть ему и матерью, и отцом… Кончится тем, что вконец испортишь мальчишку.
Джей действительно был мягок и нежен, словно девочка, что умиляло Мэри и одновременно пугало. Если раньше он довольно часто виделся с дедушкой, то теперь это было начисто исключено…
– На сей счет у меня своя теория, – улыбнулась она подруге. – Для этого мне вовсе не надобно быть мужчиной. Я останусь женщиной, а Джей со временем почувствует потребность меня защищать.
– Что-то ты мудришь, душа моя, – насупилась Клэр. – Ну что ж, тебе жить…
Однако быть на открытии выставки Мэри все же согласилась. Клэр уперлась как баран, да и Алекс, герой вечера, заявил, что если Мэри заупрямится, то приедет и, самолично связав ее по рукам и ногам, доставит на выставку…
Тем вечером, дожидаясь прихода няни, Мэри методично обследовала содержимое платяного шкафа. Джей следит за действиями матери с самым, что ни на есть глубокомысленным видом.
– Как думаешь, Джей, что надеть мамочке? – в шутку спросила Мэри.
– Юбочку, – совершенно серьезно сказал малыш. – Коротенькую, как у тети Клэр. И еще – большие сережки.
– Ты ведь знаешь, сережек я не ношу, – силясь не рассмеяться, ответила она.
– Тогда эти… на прищепочках. Ну, пожалуйста!
Расхохотавшись, Мэри сбросила привычные джинсы и рубашку и облачилась в строгий черный костюм, состоявший из юбки-мини и жакета на одной пуговице. Затем, порывшись в обувном шкафчике, извлекла на свет божий туфли-лодочки на высоченной шпильке. Надев их, Мэри прошлась по комнате. Было слегка неудобно, за год от каблуков она отвыкла напрочь. Однако шпильки изрядно прибавляли ей роста. При ее метре пятидесяти пяти, по выражению Клэр, в туфлях на высоких каблуках надо было даже спать.
С тяжелым вздохом Мэри взялась за косметику. Будучи визажистом, макияж она делала профессионально, но дело было в том, что в последнее время она занималась лишь лицами фотомоделей, а своего собственного принципиально не касалась, даже помадой не пользовалась. Просидев за туалетным столиком довольно долго, она взглянула в зеркало на плоды своих трудов и осталась вполне довольна. «Хороший макияж замечателен тем, что незаметен», – гласит золотое правило визажиста.
