– Но он же не знал, что ты в Париже!
– Не знал, но это был просто вопрос времени, кто из нас первым нападет на след. Насчет полиции не беспокойся, у меня есть друг в префектуре, помнишь? – подмигнул он, но я даже не улыбнулась. – Я слил ему всю необходимую информацию. Они знают, что за человек Монкада, к тому же он был вооружен, так что дело замнут. Считай, что оказала им услугу!
– А как же твой клиент?
– Я выйду на коллег Монкады. Они быстро поймут, что его смерть – предупреждение. Не волнуйся, я свои деньги получу.
– Хорошо тебе.
– Ну не грусти… Смотри, что у меня есть!
Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое коричневый конверт и протянул мне. Только взяв конверт в руки, я сообразила, что он лежал рядом с удавкой. Там оказался новенький паспорт, в который была вложена наша фотография из фотобудки на бульваре Сен-Мишель, водительские права и даже carte de sejour.
– Лианна?! Рено, это подло с твоей стороны!
– Недавно погибшая англичанка двадцати семи лет? Такой шанс нельзя было упустить! В любом случае будешь помнить, что надо вести себя прилично!
– Но как тебе это удалось?
– Префектура связалась с твоим консульством и сообщила, что на бедную девушку было совершено нападение, ее ограбили и теперь она приходит в себя в больнице. Родителям не терпится поскорее забрать ее домой. Ты сойдешь за нее, все чисто.
– Ничего себе у тебя знакомые! Жандармы готовы ради тебя на все, прямо удивительно!
– Это взаимовыгодный обмен услугами, – пожал он плечами, заметив мой пристальный взгляд. – Ну не обижайся…
– Я и правда обижена, Рено, черт бы тебя побрал! Я что, по-твоему, похожа на Лианну?
Некоторое время мы сидели молча, опершись затылками о стену, а потом я задала еще один вопрос:
– Кстати, насчет Ротко… Какую именно картину продали твоему клиенту?
– Понятия не имею… Они все одинаковые, по-моему… Кажется, такая большая, в красных тонах, какие-то прямоугольники…
Если жизнь чему меня и научила, так это тому, что все разглагольствования насчет «не имейте ожиданий» – пустое сотрясание воздуха. Сначала ты пытаешься убедить себя, что ничего не ожидаешь, но, когда наконец получаешь это «ничего», все равно испытываешь совершенно иррациональное разочарование, пусть и не такое сильное, как могло бы быть. Я пыталась дать ему последний шанс, правда пыталась. Он мог рассказать правду и дать мне шанс начать все сначала. Я обреченно прижалась щекой к его плечу и сказала:
– Итак, дело сделано.
– Oui. Кстати, у меня кое-что есть! Вон там, в пакете, – показал он на дверь, и я потащила пакет к себе.
– «Кристаль»! Мое любимое! Сейчас открою!
Мы оба как по команде посмотрели на мою сумочку, валявшуюся на полу рядом с дипломатом Монкады и картиной стоимостью миллион фунтов. В сумочке лежали вещи Монкады и его пистолет.
– Нет, давай лучше я сам, – быстро отреагировал Рено, поймав мой взгляд, и мы искренне рассмеялись, готовые вступить в игру.
– Давай я подержу бутылку, а ты достанешь бокалы? Они вон там, в коробке, – сказала я и встала, стараясь быть в его поле зрения. – И никаких резких движений!
Время остановилось и сжалось в точку. Где-то в параллельном мире судьбы наших двойников сложились бы иначе, совсем иначе. Я подошла к окну. Господи, как же я буду скучать по этой квартире, по ночному небу над Парижем!
– В этой, кажется, нет…
– Посмотри в другой. Только пленку сними.
Держа бутылку в правой руке, я быстро открыла потайное отделение с задней стороны письменного стола. К стволу «Глок-26» уже был привинчен глушитель.
– А, вот они! – воскликнул Рено и выпрямился, держа в каждой руке по бокалу.
Я спустила курок, и на его лице успела промелькнуть тень удивления.
