— Чего ты не можешь? — зашипел на него Марик. — Ты обалдел? Уже твой выход!
— Я не могу! У меня голос пропал! От страха, наверное!
Рудик действительно не говорил, а сипел. И выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок.
— С ума сошел?! Ты провалишь спектакль!
Сцена пустовала. Зрители пока еще сидели смирно. Наверное, думали, что так и задумано, что пауза есть в сценарии.
— Я не пойду! Я не буду! — сипел Рудик.
— Ну ты…
Надо было действовать быстро. Марик бросил инструмент и одним движением перемахнул через подоконник. Сорвал бабочку, закатал штанины, расстегнул рубашку. Ну какой есть Гаврош. Снял кепарь с Рудика и рванул на сцену. Эх, какая музыка пропадет! Но лучше спеть без музыки, чем не спеть никак.
Он вылетел на сцену с реквизитной, тоже бабушкиной, корзинкой в руках.
— Я бесстрашный Гаврош, я наполняю свою корзинку патронами убитых солдат. Что? Картечь? Ну и что, кто боится картечи? Дождик идет, вот и всё.
Хорошо, что он сам писал текст и прекрасно его помнил. Только кто будет «стрелять» аккордами, если за инструментом никого? Но «выстрелы» зазвучали вовремя. Марик бросил взгляд на окно. Ну хоть догадался! За пианино уже сидел Рудик.
— О, а вот и пороховница! Пригодится воды напиться!
Рудик заиграл вступление песенки. Марик сделал два шага к публике, чтобы слышно было всем. Он совсем не планировал петь. Не репетировал. Он пел написанную им песенку всего пару раз, когда сводил слова и музыку. Но что ему оставалось делать?
Все обитатели Нантера —
Уроды по вине Вольтера.
Все старожилы Палессо —
Болваны по вине Руссо.
Марику не нравился собственный голос. Уж больно звонкий, детский какой-то. У Рудика лучше получалось, да оно и понятно, он же будущий певец. И папа у него…
Но публика слушала, затаив дыхание. И надо было продолжать.
Не удалась моя карьера,
И это по вине Вольтера.
Судьбы сломалось колесо,
И в этом виноват Руссо.
Зазвучали лишние, мешающиеся с музыкой аккорды — это засвистели пули, пытающиеся поразить бесстрашного Гавроша. Марик легко уворачивался от них, продолжая свои веселые куплеты.
Я не беру с ханжей примера,
И это по вине Вольтера.
А бедность мною, как в серсо,
Играет по вине Руссо.
Еще один громкий аккорд вмешался в льющийся мотив песенки — вражеская пуля, все-таки доставшая дерзкого мальчишку. Марик пошатнулся, рухнул в пыль на одно колено, но впереди еще куплет.
Я пташка малого размера,
И это по вине Вольтера.
Но могут на меня лассо
Накинуть по вине…
И свалился на землю. Очень эмоционально свалился, в последний момент понял, что можно было и полегче. Земля-то утоптанная, жесткая. Но чего не сделаешь ради искусства. Почему же такая тишина? Марик осторожно приоткрыл один глаз и тут же зажмурился снова, потому что на него обрушился град аплодисментов. Кажется, кто-то даже кричал «браво».
Марик поднялся, отряхнул коленки. Из-за занавеса появилась Ленка-Козетта и Толик-Вальжан, он же Тенардье. Рудик смущенно выглядывал из окна. Марик махнул ему, мол, иди сюда, чего уж. И краснеющий Рудик перелез через подоконник и присоединился к ним. Ребята кланялись, принимали поздравления. И вдруг в аплодирующей толпе Марик заметил дедушку Азада. Он стоял позади всех, прислонившись к фонарному столбу, и внимательно следил за происходящим. Дедушка улыбался. И вот тогда Марик почувствовал, что он по-настоящему счастлив.
Часть 2
