— Успокойтесь оба, — включается в разговор Сокджин и тут же попадает под «прицел» двух гневных взглядов. — Хана, иди в душ и позволь брату прийти в себя, — не обращает он внимание на наше настроение и начинает давать указания. Спокоен, холоден и рационален. Даже когда выпьет ведёт себя по-взрослому. Хочу возразить, но он чуть сводит брови и кивает в сторону ванной комнаты. Коротко выдыхаю, понимая, что на этом стоит остановиться, и послушно ухожу, оставляя парней наедине.
***Автор***
— Не вымещай на ней злость, — произносит Джин и первым заходит в спальню. Чонгук следует за ним.
— Выясни, кто тот мудак, — грубо произносит Чон и принимается снимать с себя одежду. Нервничает и швыряет вещи в сторону кровати.
— Даже если выясню, тебе не стоит к нему лезть, будь более сдержанным, — Чон поворачивается к старшему и собирается продолжить эту словесную войну и то, что было в клубе, но и тут Джин опережает его, не давая раскрыть рта. — Я услышал твои слова, — более серьёзно произносит он, намекая на разговор о Хане. — Но попрошу в будущем воздержаться от грубых слов. Мы «братья», но такое обращение я терпеть не собираюсь. Тот парень, я узнаю о нём, раз тебе этого хочется, но ты думаешь, отец похвалит тебя за необдуманные действия? — холодно продолжал Джин, в то время как Гук понемногу успокаивался.
«Как же он чертовски прав. И так всегда. Мои действия основываются на вспышках эмоций, хотя и происходит это — только когда обижают мою сестру. Чон Хана — мой рычаг, который постоянно слетает с предохранителя, стоит ей попасть в опасную, на мой взгляд, ситуацию. И в таких моментах очень хорошо помогает холодный и рассудительный Джин. Который, даже после неприятного и личного разговора, помогает мне вернуть самообладание», — обдумывает Гук всё случившееся, пока Сокджин терпеливо ждёт от него положительной реакции.
— Я понял, — коротко и спокойно отвечает Чон. — Спасибо за помощь, — хмыкает он и продолжает заниматься своими делами. «Куда полетели мои штаны с телефоном?»
***Хана***
Только я приняла освежающий душ и переоделась в пижаму, как в дверь постучали. Либо Гук пришёл извиняться, либо Джин пришёл удостовериться, что я у себя в комнате. Приоткрываю дверь и, удостоверившись в адекватности посетителя, пропускаю его внутрь.
— Злишься? — неуверенно спрашивает Чон. Я хмыкаю и щурю глаза.
— А ты как думаешь? — слегка приподнимаю правую бровь.
— Не дуйся, я не со зла, ты же знаешь, — подходит впритык, а мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мир? — он распахивает веки и виновато улыбается. Эта его милая сторона — убила не одно девичье сердце.
— Мир, — коротко улыбаюсь.
— Отлично, — довольный таким исходом он обнимает меня. А после, отстранившись, треплет мои мокрые волосы. — Братик всегда будет рядом, — звучало как-то по-детски. «И чего он такой заботливый?» — Ладно, я пойду. Джин, наверное, уже освободил ванную. Сладких снов, — желает Гук и бодрой походкой покидает мою комнату.
Последние его слова о Джине и о душе, заставляют вспомнить недавний инцидент. «Вот и надо было ему это сказать!» — злюсь на брата, проклиная его и жалея о нашем перемирие. Жар постепенно окутывает тело, дыхание спирает, а сердце ускоряет ритм. Воображение настойчиво рисует пошлые картинки. «Угораздило же меня насладиться этим зрелищем».
Ложусь на кровать, накрывая себя покрывалом с головой. Но не проходит и пяти минут, как я подрываюсь на кровати и быстрым шагом выхожу из комнаты. Забегаю на кухню, выпиваю первый стакан воды, за ним ещё один, уже наполнила третий и собиралась поднести его ко рту, но мою руку остановила другая: мужская, сильная и широкая. «А вот и источник моего ненормального поведения». Джин взволнованно смотрит на моё лицо и, видимо, мысленно пытается спросить: что я тут делаю? Но вместо своего вопроса, он вынимает стакан и ставит его на кухонный стол.
Не отпуская моей руки, второй проверяет температуру. И, не заметив изменений, ещё сильнее напрягается. Я уверена, что мои щеки горят ярче пламени, а стук сердца слышен также четко, как и тиканье часов, что разбавляют тишину ночи.
— Что происходит? — решается он задать вопрос, а я судорожно пытаюсь придумать ответ. Сказать, что снова возбудилась, вспоминая его, когда он принимал душ — верх глупости. Но чем дольше я отвечаю, тем сильнее возрастает его подозрение. А, как мне известно, Джин бывает слишком внимателен к деталям.
— Я… забыла вам сказать, что встречалась с Шивоном, — уж лучше эта правда, чем истинная причина. А самое главное, что Ким в это поверил. Я чувствую на своей руке его недовольство. — Джин, мне больно, — прерываю его, явно, не приятные мысли. Он ослабляет хватку и ждет объяснений. — Это произошло ненамеренно и долго мы с ним не разговаривали. Я прекрасно знала, как вы с Гуком отреагируете, поэтому промолчала. Но после сегодняшнего решила, что стоит признаться, правда я немного перенервничала, поэтому пришла попить воды.
