– Поехали, – сказал я. Я поставил двадцать на Банк. Мы все ставили вместе. Я, Чич, Калли и Джордан с дальнего конца стола. Кто-то от заведения принял руку Игрока и проворно перевернул холодную шестерку. Калли перевернул две картинки и прикупил еще картинку – ноль, худшая карта в баккаре. Чич потерял тысячу. Калли потерял сто. Джордан потерял пятьсот. Я потерял паршивые двадцать. Я был единственным, кто упрекнул Калли. Я печально потряс головой.
– Эх, – сказал я, – уплыла моя двадцатка, – Калли ухмыльнулся и передал мне подкову. Заглянув за него, я увидел, что лицо Чича омрачается гневом. Безмозглый юнец, потерявший двадцать долларов, еще смеет выступать. Я мог читать его мысли, как колоду карт, разложенную по зеленому фетру.
Поставив двадцать на свой банк, я ждал разрешения на сдачу. Крупье был тем молодым симпатичным человеком, который спросил Диану, все ли с ней в порядке. На руке, которую он поднял, чтобы остановить мою сдачу, пока не будут сделаны все ставки, было надето алмазное кольцо. Я увидел, как делает ставку Джордан. На Банк, как обычно. Он ставил со мной.
Калли бросил двадцать на Банк. Он обернулся к Чичу и предложил: – Давай с нами. Этот парень выглядит удачливым.
– Он выглядит, как будто продолжает валять дурака, – сказал Чич. Все крупье наблюдали за мной. Охранник сидел на своем высоком стуле очень прямо и неподвижно Я казался большим и сильным; они были несколько во мне разочарованы.
Чич поставил триста на Игрока. Я сдал и выиграл. Я продолжал выигрывать заходы, и Чич повышал ставку против меня. В подкове оставалось немного карт, но я опустошал ее в изысканной манере, без задержек и радостных восклицаний. Я был горд собой. Крупье вскрыли колоду и готовили карты для новой подковы. Все выплатили комиссию. Джордан поднялся размять ноги. Так же поступили Чич и Калли. Я сложил выигрыши в карман. Наступил подходящий момент.
– Эй, Чич, – крикнул я. – Это я болван? – и рассмеялся. Потом я начал обходить стол, чтобы выйти из ограды и пройти мимо него. Он не больше мог противиться желанию замахнуться на меня, как вороватый крупье – стибрить стодолларовую фишку.
И я встретил его достойно. Или думал, что это так. Но между нами чудом выросли Калли и двое здоровенных детин. Один детина ухватил кулак Чича своей огромной рукой, как крошечный мячик. Калли навалился на меня плечом, оттирая меня.
Чич кричал на здорового парня:
– Сукин сын! Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кто я?
К моему удивлению, детина отпустил руку Чича и отступил. Он сделал свое дело. Он был силой предупреждающей, а не карающей. Тем временем за мной никто не смотрел. Все были зачарованы ядовитой яростью Чича, кроме молодого крупье с алмазным кольцом. Он очень спокойно сказал:
– Мистер А., вы забываетесь.
С невероятной яростью Чич ударил молодого крупье прямо в нос. Крупье отшатнулся назад. Кровь волнами потекла по его белой рубашке в оборках на иссиня-черный смокинг. Я пробежал мимо Калли и двоих детин и ударил Чича. Удар пришелся в висок и отбросил его на пол. И он тут же вскочил на ноги. Я остолбенел. Все становилось очень серьезно. Этот парень двигался на ядерном топливе.
И тогда охранник сошел со своего высокого стула, и я смог ясно его разглядеть под яркой лампой у стола баккара. Лицо его, покрытое шрамами, было пергаментно-бледным, как будто кровь в нем замерзла и побелела от несчетных лет кондиционирования воздуха. Он поднял призрачную руку и сказал:
– Стоп.
Все застыли. Охранник протянул длинный костлявый палец и предупредительно сказал:
– Чич, не двигайся. Ты попал в большую передрягу. Поверь мне. – Его голос был спокойно официален.
Калли вывел меня за ограду, и я охотно повиновался, но был удивлен реакцией некоторых лиц. В лице молодого крупье было что-то мертвенное, даже когда из носа у него шла кровь. Он не был слишком напуган или смущен, или поврежден, чтобы не дать сдачи. Но он даже не поднял руки. Его товарищи-крупье также не пришли к нему на помощь. Они смотрели на Чича с каким-то благоговейным ужасом, в котором был не страх, а жалость.
Калли проталкивал меня через казино под подобный прибою гул сотен игроков, бормотавших свои колдовские проклятья и молитвы над костями, блэкджеком и вращающимся колесом рулетки. Наконец, мы оказались в относительной тишине небольшого кафе.
Я любил это кафе с его зелеными и желтыми стульями и столами. Официантки в изящных коротких золотых халатах были молодыми и хорошенькими. Стены были все из стекла; можно было видеть внешний мир с зеленой травой, голубым бассейном и специально посаженными большими пальмами. Калли провел меня в один из кабинетов со столом, рассчитанным на шестерых и оборудованном телефонами. Он занял кабинет по природному праву.
Пока мы пили кофе, мимо прошел Джордан. Калли немедленно вскочил и схватил его за руку.
– Эй, приятель, – сказал он, – выпей кофе с партнерами по баккаре. – Джордан покачал головой, а потом заметил меня в кабинете. Он странно улыбнулся мне, что меня почему-то позабавило, и изменил решение. Он зашел в кабинет.
