— Подлиза, — прошипел он себе под колючий нос и громко добавил: — Ну-у… Даже не знаю, получится ли у вас. Ваше семейство мальвовых никогда не отличалось особой фантазией.
— С чего это ты взял? — вспыхнула Розалия Львовна.
— Да с того! Вот что, что вы можете нам загадать? Розовый куст? Или куст с розами? Или, может, розы в кустах? А?
— Как тебе не стыдно! — От возмущения цветы у китайской розы покраснели ещё сильнее. — Я, между прочим, очень талантливая! И листовые пластины у меня… пластичные и вот, посмотрите, какие они резные и узорчатые! Да я смогу показать хоть… хоть рыцарский замок! Или хоть… корабль с парусами!
— Угу. С парусами. Под розовыми кустами! — злобно захихикал кактус Кирилл, и тут, конечно, опять началась перепалка. Розалия Львовна не собиралась уступать, они наговорили друг другу кучу гадостей и чуть было не начали швыряться друг в друга керамзитом (это такие круглые камешки, которые обычно кладут растениям в горшки, чтобы им лучше дышалось), но тут их растащили лимон Филимон и лиана Диана.
Кактус Кирилл ещё долго сопел, но потом вспомнил, что у него на это утро было запланировано важное дело, и отправился совершать обход подоконников. За лиану Диану он не волновался — она всегда была на его стороне и часто даже пыталась с ним обниматься, но больно кололась иголками. Фикусы Валентин и Вениамин тоже не должны были доставить никаких сюрпризов. Кактус Кирилл глянул на них, проходя мимо, — они хихикали, стоя рядышком у себя в горшках, и играли листиками в «ладушки». Герань Антонина тоже всегда поддерживала Кирилла, хотя иногда вдруг ни с того ни с сего начинала разговоры о полезности комнатных растений и несла всякую ерунду про то, что защищает Юрину одежду от моли. А вот бонсай Покусай вполне мог оказаться перебежчиком. Он никогда не соглашался с Кириллом, почти не принимал участия в ночных погромах, а всё время был занят собственной внешностью или переплетал свои ветки и начинал тихонько гудеть себе под нос. Дразнить его в такие моменты не получалось, он говорил, что его не интересует материальный мир, он занят своим духовным развитием и медитирует. Кирилл только фыркал от возмущения. Если уж тебе захотелось вздремнуть после обеда, то так и скажи, и нечего придумывать всякие заумные слова! Кирилл внимательно посмотрел по сторонам. Ага! Жорж! Вот, с кем стоило поговорить по душам.
— Жорж! — тихонько позвал Кирилл. Ему никто не ответил. — Жорж! — крикнул он и подбежал к горшку Жоржа. Рядом с горшком пыхтел увлажнитель воздуха, потому что Жорж ужасно боялся пересохнуть. Кирилл тут же покрылся мелкими капельками.
— А? Что? Что такое? — венерина мухоловка Жорж проснулся и зевнул, широко разинув зубастую пасть.
— Скажи мне, ты за меня? Или за этих, которые за людей?
— А у нас что, викторина? Или выборы?
— У нас нет никакой викторины! — кактус Кирилл топнул ногой. — И никаких выборов! Просто после вчерашнего… После появления этой старухи-самозванки…
— Ты про Розалию? — Жорж потянулся. — Это ты зря. Мне кажется, она вполне ничего. Особенно для её возраста. Энергичная, в форме. Цветы, конечно, полная безвкусица, но в остальном она вполне отличная тётка.
— Какая такая отличная тётка? — зашипел на него Кирилл. — Она же вчера подбивала всех устроить бунт! Ты не помнишь?
— Ой, Кирилл, давай не сейчас. У меня жуткая изжога… Боже, как я страдаю!
— Опять сырники? — участливо спросил кактус Кирилл, и бедный Жорж грустно кивнул.
Дело в том, что Юра проводил с Жоржем очень важный научный эксперимент. Он собирался доказать, что хищным растениям совсем не обязательно пожирать ни в чём не повинных насекомых. Он считал, что это жестоко и отвратительно, и пытался сделать Жоржа миролюбивым растением и перевести его на новую диету. Он кормил мухоловку кусочками печенья, сухим кормом для кошек, вермишелью, пудингами и сырниками, отчего у Жоржа была страшная изжога и постоянное несварение. Но Юра был упрямым он читал Жоржу нотации о том, что он — высокоразвитое растение, растение с интеллектом, и должен понимать, что есть живых существ — это очень плохо. Жорж иногда соглашался и даже кивал, но от сырников его всё равно мутило, а по ночам ему снились жирные зелёные мухи.
— Вот видишь, — сказал кактус Кирилл. — Как он тебя мучает! Ты же весь бледный!
— Бледный, — согласился Жорж.
— Тебя всё время тошнит!
— Тошнит, — кивнул Жорж.
— Вот! — кактус Кирилл поднял вверх колючий палец. — А ведь ты мог бы жить на болоте!
— На боло-о-оте… — мечтательно протянул Жорж.
— Именно! На вонючем мокром болоте!
— На воню-ю-ючем… — глаза у Жоржа затянуло пеленой. Он замечтался и расплылся в зубастой улыбке.
— Можешь себе представить, сколько там было бы мух? Жирных, сочных!
— Зелёных мясных? — Жорж открыл глаза и с надеждой посмотрел на него.
— Не просто зелёных! Таких зелёных, что аж перламутровых! Толстых-претолстых мух!
— О-о-о-о… Не дразни меня, Кирилл, — застонал Жорж.
— Они бы сами прыгали к тебе в пасть! И мухи, и пауки, и слизни!