Яр за спиной кивнул, но делать ничего не стал — встал и вместе с Андреем принялся укладывать вторую сумку, то и дело недовольно косясь на него.
— Что? — не выдержал Андрей, поймав очередной такой взгляд.
— Ничего, — бросил Яр. — Не влезет у тебя ничего.
— Знаешь, что… — Андрей не успел договорить.
— Знаю. Собирай и пошли.
Яр оказался прав — воду и милицейский ватник пришлось бросить, а одежду, оставленную Люком, натянуть на себя, иначе рюкзак было невозможно застегнуть.
Они снова открыли окно, выкинули наружу сумки, стараясь попасть на траву.
Затем Андрей помог перебраться Яру — тот двигался уже лучше, но к подвигам всё ещё был не готов. Закрыл окно и стал выбираться сам, стараясь на этот раз не порвать себе ничего.
Яр тем временем начертил что-то на полосе чернозёма носком сапога, подхватил одну из сумок — ту, которую собирал сам. Она была меньше размером, но уложена оказалась куда более плотно, так что сделав один шаг, он покачнулся, но устоял.
— Помочь? — спросил он, наблюдая, как Андрей пытается закинуть за плечи туристический рюкзак, ростом выше его самого. Андрей покачал головой и, скорее под давлением веса снаряжения, чем своим ходом, покатился вперёд, в сторону лесной полосы.
— Не туда, — в полголоса бросил Яр. Андрей не среагировал, так что Яр просто ухватил его за плечо и подтолкнул в нужную сторону.
С полчаса они почти бежали, сначала по полям, поросшим дикой пшеницей, а затем и по лесу. Свежий воздух и утренняя прохлада немного помогали двигаться вперёд, но Андрей всё равно был непривычен к таким нагрузкам, а Яр быстро выбился из сил.
— Надо было в качалку ходить, — выдохнул Андрей, первым прислоняясь к стволу сосны.
— Кто мешал? — поинтересовался Яр.
Андрей многозначительно посмотрел на него.
— Ты!
Яр промолчал. Какое-то время оба тяжело дышали и не говорили вообще ничего, потом Яр обнадёживающе произнёс:
— Давай ещё полчаса маршем, потом остановимся, переложим вещи, и я заберу рюкзак.
— Да ты сам еле идёшь.
— Андрей, хорош! — рявкнул Яр и мрачно посмотрел на него.
Андрей не стал отвечать. Яра нагружать не хотелось, но он отчётливо понимал, что сам так далеко не уйдёт.
— А что ты там рисовал на земле? — спросил вместо этого он. — Нас не спалят?
Яр качнул головой.
— Не должны. А Люк должен понять. Всё равно мы пешком далеко не уйдём. Хрен с ним, с врачом, но если он не подгонит машину, то придётся самим угонять.
— И ты всё это ему написал?
— Ну… вроде того. Потом объясню. Пошли.
Уже медленней, но всё ещё стараясь держать темп, они двинулись дальше по лесу. Какое-то время стояла тишина, а потом Андрей не выдержал и спросил:
— А эти на машине были или пешком?
— Не видел, — коротко отрезал Яр. — Дыхание береги.
Андрей кивнул и больше ничего говорить не стал.
В воздухе разливались запахи тайги и бересклета. Ботинки — две пары берцов, тоже запакованные Люком в рюкзак — по самую щиколотку тонули в грязи и вязли на каждом шагу. Андрей тяжело дышал и в самом деле жалел, что давно уже бросил не только качалку, но и бег, а вот Яру было просто хорошо.
Бросив на него косой взгляд, Андрей обнаружил, что тот улыбается, и у него самого в груди будто загорелся маленький светлячок — этой улыбки он не видел, казалось, всю жизнь. Андрей какое-то время шёл молча, стараясь подавить заразившую его бессмысленную радость, а потом спросил:
— Тебе смешно?
Яр, не прекращая улыбаться, покачал головой.
— Ты не представляешь, как тут хорошо.
Андрей и правда не представлял. За прошедшие полчаса его всего искусали комары, и он уже предчувствовал, как вечером будет расчёсывать лицо.
— Всё, — сказал наконец Яр и остановился, оглядываясь по сторонам. — Тут хорошо.
Андрей не стал спрашивать, что именно так понравилось Яру в небольшой лощинке, зудевшей мошками — ему хотелось уже только одного: сбросить рюкзак и упасть в траву. Что он и сделал в ту же секунду.
Яр сбросил сумку и, присев на корточки рядом с ним, какое-то время просто разглядывал лицо Андрея. Впитывал каждую чёрточку, стараясь насытиться ей на десять лет вперёд.
— Что? — спросил наконец Андрей, который от этого взгляда почувствовал себя муравьём под лупой, мгновенно ощутил и небритые щёки, и расцарапанную по дороге скулу, и наверняка опухшие после недолгого сна веки.
Яр улыбнулся ещё шире и покачал головой.
— Надо хвороста собрать, — сказал он, отворачиваясь и глядя куда-то в просвет между деревьев.
— Ты ж сказал, увидят дым.
— Не увидят, я покажу… — Яр снова посмотрел на Андрея, но теперь уже с сомнением. — Ты осину от ольхи отличишь?
— Чего?
— Ясно. Подъём.
Яр встал и, поймав запястье Андрея, потянул его за собой.
— Валежник старайся не брать, — сказал он уже на ходу, — вон, видишь, — он ткнул пальцем в лысую сосну. — Это называется сухостой.
— То есть с неё ветки обломать?
— Только не с сосны. Самое удобное топливо для замаскированного костра — у лиственных. Ровно и почти без дыма горят сухие береза и ольха. Особенно жарко горят бук, граб, дуб. Пихтовые и осиновые дрова сильно искрят.
Яр остановился и посмотрел на Андрея, который широко открытыми глазами смотрел на него.
— Яр, ты думаешь, я щас это всё запомнил?
