Мафиозная бетономешалка полностью

Бёрнем Вуд — его настоящего имени я никогда не знал — провел меня в свой потрясающий гараж, который он превратил в мастерскую-библиотеку.

На полках стояло полное собрание сочинений Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, в переплетах из дорогой кожи, с золотыми эполетами.

Руки у меня так и чесались, когда я разглядывал эту невероятную коллекцию, бывшую частью задуманного им литературного эксперимента.

Бёрнем Вуд повернулся спиной к своей изумительной библиотеке, подмигнул мне и указал на дальний угол своего огромного гаража.

— Вон там! — произнес он. — Это моя ироничная машина с престранным названием. Что скажешь?

— Выглядит, как одна из тех дур, что каждые десять секунд вращаются вокруг своей оси, перемешивая жидкий цемент, пока его везут к месту заливки новой дороги, — без особого восторга заметил я.

— Прямо в точку! — ответил Бёрнем Вуд. — Это моя Мафиозная Бетономешалка. Оглянись вокруг. Между ней и этой библиотекой есть некая связь.

Я взглянул на книги, но никакой связи не обнаружил. Бёрнем Вуд похлопал по боку своей машины, которая стояла, урча, как большой серый слон. Мафиозная машина вздрогнула и замерла.

— Эта мысль осенила меня, — продолжал Бёрнем Вуд, — однажды ночью, когда по безлюдной улице мимо меня на большой скорости пронеслась бетономешалка. Я подумал: а что, если она торопится замешать бетонные башмаки для обреченных на смерть итальянских гангстеров. Я посмеялся, но мыслишка засела во мне и много месяцев спустя разбудила среди ночи. Мне пришлось соединить свою библиотеку в одно целое с этим гигантским монстром, и я нашел, как мне думается, способ отправить этого бетонного мастодонта в прошлое.

Я обошел кругом это огромное серое чудовище, ворочавшееся и вздыхавшее, поворачивающееся и готовое отправиться в путь.

— Мафиозная Бетономешалка? — переспросил я. — Как это, объясни.

Бёрнем Вуд пробежал рукой по томам Скотта Фицджеральда на полке и дал мне один из них.

Я открыл книгу.

— «Последний магнат» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Его последний роман. Он не успел закончить его.

— Теперь смотри сюда, — Бёрнем Вуд погладил бока своей гигантской машины. — Сказать тебе, что внутри? Все секунды, минуты, часы, дни, недели, месяцы и годы времени, минувшего пятьдесят лет назад. Сейчас мы запустим эти часы и дни, чтобы дать Скотти еще немного времени для завершения его романа. Он должен был стать его лучшей книгой, но тут завелась эта старая заезженная пластинка, которая играла темными ночами, когда мы перепивались вусмерть.

— Ну и, — допытывался я, — как ты собираешься это сделать?

Бёрнем Вуд вытащил список.

— Читай. Вот пункты, через которые проследует моя машина, чтобы выполнить свою работу.

Я изумленно посмотрел на список и начал читать.

— Б. П. Шульберг — «Парамаунт», верно?

— Верно.

— Ирвинг Тальберг — «Метро-Голдвин-Майер»? Дэррил Занук — «Фокс»?

— Именно так.

— Ты что, собираешься посетить всех этих людей?

— Да.

— У тебя тут директора различных студий, продюсеры, шлюхи, с которыми он один раз переспал, бармены со всех концов света. Что ты собираешься с ними делать?

— Попробую их расшевелить, дам взятку, а если необходимо, отлуплю хорошенько.

— А как насчет Ирвинга Тальберга? Он ведь умер в тридцать шестом.

— А если б протянул подольше, он мог бы оказать положительное влияние на Скотти.

— И что же ты собираешься делать с мертвецом?

— Когда Тальберг умер, на свете еще не существовало сульфаниламида. Я хочу пробраться к нему в больничную палату за неделю до его смерти и дать ему лекарства, которые, возможно, вылечат его и позволят ему вернуться на следующий год в «MGM». Он наверняка предложит Скотти что-нибудь получше, чем та работа, которую они ему давали.

— Ничего себе списочек, — сказал я. — Ты говоришь так, будто собираешься двигать этими людьми, как пешками.

Бёрнем Вуд показал мне пачку стодолларовых бумажек.

— Я намерен раздать эту пачечку. Возможно, некоторые из этих тузов окажутся сговорчивыми. Встань поближе. Слушай.

Я подошел вплотную к огромной рокочущей машине. Изнутри до меня доносились далекие крики и звуки выстрелов.

— Похоже на революцию, — сказал я.

— Взятие Бастилии, — отозвался Бёрнем Вуд.

— Как она там оказалась?

— Фильм «Мария-Антуанетта», студия «MGM». Фицджеральд работал над ним.

— Господи, ну конечно. И зачем ему понадобилось писать такое?

— Он обожал кино, но еще больше он обожал деньги. Слушай дальше.

На сей раз выстрелы были громче, и когда обстрел прекратился, я сказал:

— «Три товарища». Германия, «MGM», тридцать шестой год.

Бёрнем Вуд кивнул.

Потом послышался заливистый, многоголосый женский смех. Когда он затих, я сказал:

— «Женщины» с Нормой Ширер и Розалиндой Рассел, «MGM», тридцать девятый год.

Бёрнем Вуд снова кивнул.

Затем опять послышались раскаты хохота и громкая музыка. Я по памяти называл имена, которые помнил по старым киножурналам.