Да, вот чего-то такого я и опасался всерьез. Чиновное рыло глазом не повело, разглядев дату рождения и дату выдачи странного паспорта, тут же решило откреститься от непонятной ситуации.
А из НКВД в горком потом доложат, в чем дело оказалось. И еще в чем признался странный в своей наглой глупости гражданин в тельняшке, попытавшийся на полного дурака прорваться к ответственным товарищам.
С какой такой непонятной целью прорваться — это уже карающие органы будут решать.
Придется пускать в ход тяжелую кавалерию. А то ведь или я пробью своими слова этого резинового товарища, или придется начинать какой-то мини-мятеж.
Вырубать Осипова из сознания, брать дежурного в заложники с пистолетом Осипова и заставлять вести себя в кабинеты наверху. Кто-то из вторых или третьих секретарей горкома должен на месте оказаться.
Все это будет выглядеть глупо и по-детски, такие вопросы решаются словами, вовремя сказанными и с определенным смыслом.
— Не спешите, товарищ Джабраилов! Вопрос касается только первого секретаря горкома! Задание у меня секретное, все узнавшие о нем лишнего могут оказаться ликвидированы по итогу!
Хорошо так сказал, серьезным и уверенным голосом человека, привыкшего отдавать приказы и даже повелевать.
Вот, недавно почти повелевал пятидесятитысячной ордой ургов. И приказы отдавал вождям.
Сам выпрямился, стал выше ростом и хмуро посмотрел через плечо на постового, тут же разжавшего пальцы и отошедшего на полшага назад.
И глядя на окаменевшее лицо товарища Джабраилова добавил:
— Моего появления ждет сам товарищ Берия!
Все, дело сделано, роковые для всех присутствующих конкретно пугающие слова уже отчетливо сказаны, все их правильно расслышали. Теперь мне остается только напирать дальше. А то за них точно спросят, если не по делу базаришь:
— Так что попрошу предоставить мне старшего по должности в горкоме. И не искать всяких глупых, и даже преступных оправданий для себя. Вы подводите не только себя, но и свое начальство.
Да, про преступные я вовремя загнул, сразу чиновная спесь с товарища дежурного слетела. Очень уж уверенно я выступил и по делу. А преступным сейчас может стать каждый чих, если под него подвести базу.
Так, судя по лицу товарища Джабраилова, у него в голове идет напряженная работа мысли — предоставить мне встречу с кем-то из начальства или все-таки требовать разбирательства по части НКВД.
Проще всего сделать первое, однако, он только что уже сказал постовому вести или везти меня в районный отдел.
То есть, звонить и вызывать наряд на место. Уж к горкому защитники социалистической законности явятся быстро, это их основное место для защиты, все остальные в гораздо меньшем приоритете.
Но, в случае чего это будет явная ошибка дежурного. Человек пришел в орган власти, который реальный, в отличии от всяких ничего не решающих Советов, а его зачем-то отправили в милицию разбираться.
И все шишки повалятся именно на него, а он этого очень не хочет, как видно по его лицу.
Поэтому я добавляю громко и четко, как положено соответствующему товарищу, имеющему право на подобные слова:
— Хватит тут бюрократию разводить! Бумажки перекладывать на столе! Ваше дело маленькое — представить мне человека, который свяжет меня с Лаврентием Павловичем! И больше ничего от вас не требуется! — последние слова я уже почти кричу на дежурного.
Ну, командный голос человека, имеющего право приказывать и требовать у меня уже давно выработан. Впечатление должен производить соответствующее на чиновную братию.
Не знаю, чтобы все-таки в итоге родил дежурный, какое свое ценное указание выдал бы он, однако, тут с верха лестницы раздался начальственный голос:
— Джабраилов! Что там у тебя?
— Товарищ Цховребашвили, Владимир Гедеванович, тут непонятный товарищ на встречу к вам рвется!
Здорово интересная фамилия у этого товарища, успел заметить я.
— И что в нем непонятного? — голос минимум одного из секретарей горкома приблизился к нам, видно, что он неспешно спускается по лестнице.
— Вам стоит взглянуть на его паспорт! — коротко ответил дежурный, быстро поднявший свою задницу со стула, на котором он исполняет свои обязанности.
Все, ответственность он вовремя переложил, товарищ Цховребашвили сам подставился под окончательное принятие решения, как я отчетливо читаю на лице дежурного.
Спустившийся коренастый грузин или осетин в принятом повсеместно военном френче и блестящих сапогах с пышной гривой волос на голове стремительно подошел к столу. Пока подчеркнуто не глядя на меня, взял в руки протянутый паспорт, посмотрел один раз, встряхнул головой, всмотрелся еще разок и только теперь обратил внимание на меня.
— И как это понимать? — звонким голосом спросил он.
— А вот как там написано, так и нужно понимать. Там — все правда! Поэтому делайте правильные выводы, товарищ Цховребашвили, — уверенно говорю я.
— А при чем здесь наш горком? Почему вы пришли сюда? — вот и у него сознание работает похоже, как у дежурного и всех остальных партийных бюрократов страны.
