Он – тот, кто должен сыграть до конца фугу для двух клинков, двух миров и одного магистра, и тогда рухнет заклятие Аримана, закольцевавшее два мира… Он – тот, кто однажды заснул – и очнулся ото сна уже в Разделенном мире. В мире, где он обладает Мечом Поющим и Кинжалом Молчащим. В мире, где, как нигде более, сильна власть колдовства. Так начинается его путь. Путь ученика… Но чем же продолжится путь Ученика? Попыткой спасти похищенного ребенка в мире нашем, земном? Или – попыткой отыскать исчезнувшего сына в странном мире Многоличья, где обитатели изменяют свой облик согласно таинственным магическим законам? Две миссии сплетены в одну. Два мира переплелись в единую дорогу – ту, где говорят камни и духи, горят храмы и летят драконы. Две миссии. Два подвига. Один жестокий, могущественный враг. Так, в крови и опасности, становится ученик магом.
«Весь мир – театр, а люди в нем актеры» – удивительно точно и поэтично. Шекспир велик! Но уж очень хочется сделать к этому дополнение из другого классика: «И если уж тебе досталась в этом театре роль, то сыграть ее нужно так, чтобы не было мучительно стыдно за бездарно проваленный спектакль…»
– Многоликий, заканчивая свой отчет, я хотел бы еще раз обратить твое внимание на действия Храма и лица, называющего себя Единый-Сущий!…
– Ты снова об этом!… – Молодой мужчина, сидевший за рабочим столом, поднял недовольное лицо.
Разговор происходил в небольшом кабинете, всю обстановку которого составлял стол, стоявший в углу, и книжный шкаф, за стеклом которого поблескивали золотом кожаные корешки переплетов. Прекрасный гобелен отделял кабинет от прочих покоев. Освещался кабинет единственным бра в форме львиной лапы, державшей три свечи, однако этого света вполне хватало, чтобы ясно видеть стоявшего напротив стола мужчину в сером.
– Да, Многоликий! Получаемые мной донесения становятся все тревожнее и тревожнее. За Нароной проповедники Храма или, как они сами себя называют – апостолы, уже требуют от твоих подданных отказаться от многоличья!…
– Что значит – требуют?…
– Они говорят, что Единый, в которого они… «верят» и которому поклоняются, создал человека в едином образе, подобном ему самому. Но Измененный… – говоривший слегка пожал плечами, – …соблазнил людей способностью изменять свой облик, чтобы они потеряли образ Единого…
– Измененный?… – поднял бровь Многоликий.
– Измененный – это главный враг Единого, который почему-то строит козни людям, – пояснил говоривший. – И поэтому люди должны отказаться от способности менять свой облик.
– Неужели из-за этих сказок человек способен отказаться от многоличья! – Многоликий недоверчиво покачал головой. – Отказаться от зелени полей и лесов, в которых ему доступно все, отказаться от неба с его ветрами и простором, от моря и рек, их глубины, загадочности и покоя! И стать серым одноликим существом, ограниченным двумя ногами и двумя руками!
Он пристально посмотрел на стоявшего перед ним мужчину и спросил:
– Неужели ты, шестиликий Галл, способен отказаться от своих крыльев или мощных лап, чтобы постоянно пребывать вот таким? – Он ткнул ладонью в сторону собеседника.
– Ни за что, Многоликий! – ответил тот. – Но большинство вновь обращенных вовсе не теряют своего многоличья. Они только отказываются перевоплощаться. Таких, которые побывали в Храме и прошли обряд возвращения единого лика, очень мало. Правда, именно они становятся самыми жесткими и жестокими последователями нового… новой веры. И еще. Многоликий! По стране ходит очень много слухов о том, как Единый наказывает тех, кто отказывается следовать его повелениям. Вот, к примеру… – он быстро перебрал зажатые в ладони листки и, выбрав один, принялся читать, – …что сообщают о Варе, владельце Цветущей Пустоши…
– Что с ним случилось? Я его хорошо знаю… – встрепенулся Многоликий.
– Полный месяц тому назад к нему в замок явился посланник Единого-Сущего и велел прибыть в Храм для прохождения обряда возвращения единого лика. Вар ответил ему моими словами – «ни за что на свете».
Многоликий одобрительно качнул головой, а Галл, не останавливаясь, продолжил:
– Посланник уехал, а через три дня, утром, во дворе своего замка, на глазах всех своих слуг пятиликий Вар вдруг вспыхнул как факел. Никто не успел опомниться, как от него осталась лишь горстка пепла. Говорят, что с того момента, как Вар вспыхнул, и до того, как его пепел разметало ветром, во дворе замка стоял такой вопль, что люди прятались от него по углам и закоулкам. Вар уже сгорел, а его вопль все метался между стенами, как страшное эхо какого-то проклятия.
Длинные пальцы Многоликого, лежавшие на столешнице, сжались в кулаки, а глаза зажглись холодным пламенем, но он продолжал слушать Галла, не перебивая.
– Проповедник из ближнего городка сразу объявил, что Вара покарал Единый. И конечно, его сын и наследник – Вар Третий, без зова поехал в Храм и прошел обряд. Правда, с тех пор как он вернулся, его никто не видел. Говорят, он заперся в винном погребе и уже уничтожил почти половину отцовских запасов. Зато в замке сразу появился новый первый советник, приехавший вместе с наследником из Храма.
– А Цветущая Пустошь контролирует главную дорогу из столицы на север… – сквозь зубы прошептал Многоликий. Он помолчал, а потом жестко спросил: – Но судя по этому сообщению, против Вара было применено какое-то непонятное колдовство? Человек не может вспыхнуть как факел сам по себе!
– Прямых улик нет. Мы не можем обвинить Единого-Сущего и его Храм в запрещенном применении магии без доказательств. Таков закон, и не нам его нарушать! К тому же есть сообщения еще более страшные…
