Коричневые, увидев расправу над своими предводителями, тут же побросали оружие и сбились в отдельные кучки, превратившись из солдат в простых, испуганных людей. Наши гвардейцы тоже опустили оружие, понимая, что сопротивление врага сломлено, а лишнее кровопролитие никому не нужно. Все, подняв головы, следили за парившим в небе драконом. А он, заложив вираж, пронесся над Храмом и начал резко снижаться, прямо на нашу четверку.
– Слушай, по-моему, он на нас охотится, – крикнул Зопин, перекрывая рев раздираемого драконьими крыльями воздуха. Шагнув вперед, он встал рядом с Опином и поднял свою секиру.
«Интересно, хоть чем-то их можно напугать?..» – подумал я, глядя на два торчавших передо мной ярких колпачка.
В этот момент налетавший на нас дракон исчез, а на площадке стены появился Многоликий. Сделав по инерции несколько шагов нам навстречу, он улыбнулся гномам:
– Уважаемые, оставьте в покое ваше грозное оружие... – А затем, посуровев лицом, взглянул на принца и сказал: – Сын, изволь подойти ко мне...
Принц молча сполз с моих рук, встал на дрожащие ноги и сделал три шага в сторону отца. И тут Многоликий подхватил своего мальчика на руки...
Встреча Многоликого с сыном была очень трогательна. Когда принц оказался на руках отца, у многих из только что лупивших друг друга мужиков на глазах выступили слезы. Но я, к сожалению, настолько торопился, что вынужден был вмешаться в эту идиллию. Бросив шпагу в ножны, я подошел к первому попавшемуся гвардейцу и спросил:
– Где Навт?!
Он хлюпнул носом и, не отрывая глаз от маленького принца, молча ткнул пальцем себе за спину в направлении торчавших над стеной концов лестницы. Подбежав к лестнице, я выглянул из-за зубца и увидел, что по ней поднимается Навт, на плечах которого, цепляясь когтями за камзол, пристроился Ванька, а за Навтом по лестнице карабкается и Данила. Он увидел на стене меня и вначале приостановился, видимо, озадаченный моим растерзанным видом, а потом улыбнулся и прибавил ходу. Через несколько минут оба были на стене. Данила тут же подбежал ко мне и ухватился за обрывки моих штанов, зато Ванька, подойдя медленно и с достоинством, неодобрительно оглядел меня, как бы говоря: «Как же ты, друг, дошел до жизни такой... Посмотри на себя – тебя же ни на минуту нельзя одного оставить...»
В этот момент Многоликий наконец повернулся ко мне и, не спуская принца с рук, спросил:
– Вы уходите сразу?.. Или, может быть, все-таки на день-два останетесь?..
– Мы уходим... – со вздохом ответил я. – Единый-Сущий сейчас в моем мире, когда мы пройдем тоннель, ребята, – я кивнул на гномов, – его обрушат, и он не сможет вернуться. С остатками его банды ты вполне справишься, а мы там постараемся с главарем управиться. У нас магия сложнее дается, там его сила, может быть, не так страшна...
– Что ж ты, в таком виде уйдешь? Может, хоть умоешься, переоденешься?..
– Некогда, да и наверняка нас там ждут...
– Ну что ж, прощайте! – Он шагнул к нам и опустил сына на камни стены. Мальчишки взглянули друг на друга и на секунду замерли. А затем вдруг совсем по-взрослому обнялись. Две белые головенки прижались друг к другу, а у меня вдруг запершило в горле. Ванька уселся у моей ноги и, наклонив черную ушастую голову набок, разглядывал обнявшихся ребят.
– Нам пора, – удалось наконец выдавить мне. – Пошли, Данилушка.
Ребята еще раз посмотрели друг другу в глаза, и Данила вернулся ко мне и взял меня за руку. Мы быстро направились по стене к главной башне Храма. Опин и Зопин топали следом. Бывшие солдаты Храма молча расступались перед нами, и лишь за спиной я слышал глухой шепот:
– Белоголовый... Тот, что пришил Пипа... Мальчишка тоже хорош – двоих наших уложил... У него, говорят, ножи наговоренные... Это ему гномы ножи-то вырастили... Какое там – гномы, оба колдуны... Белоголовый-то из храмового подземелья вышел... Сам, голыми руками, стену развалил... Двух безликих порешил, а черного Галла на поединке заколол...
«Интересно, откуда они все это узнали?.. – мелькнуло в голове. – И какие байки о наших приключениях еще сочинят?..»
