Из оставшихся лошадей я присмотрел одну, внешне более породистую, чем остальные, и занялся первым делом тем, что снимаю сбрую с рыцарского жеребца и одеваю ее на эту лошадь, вполне смирную и подходящую мне. Высокое рыцарское седло я не стал менять, только украшенные поводья одел.
Потом занялся почти обезглавленным трупом, которого с помощью парней вытащил из-под мертвого коня, обыскал его самолично, нашел в седельной суме пару дворянских камзолов, парадный и повседневный, кольчуга оказалась надета просто на рубаху и сейчас залита кровью. Сумы я повесил к своему седлу, пояс кинул в подводу, как остальное оружие, кольчугу пришлось долго снимать с помощью Гинса и, протерев об траву, пока положить в сено до первого ручья, где я ее потом отмою от крови.
Вещи с дворянина все приметные достаточно, как его оружие, поэтому мы пока все заберем, а потом спрячем, мало ли, заберем с собой, если удастся завернуть к тайнику на обратном пути.
Для меня все эти трофейные вещи не особенно интересны, зато парни, особенно выжившие чудом и излеченные чудесным даром своего попутчика, смотрят с восторгом на собираемую мародерку. Ведь они снова собираются жить и тратить деньги, которые получат за ту часть трофеев, которую смогут пронести через горы.
Вылеченные мной сначала побаиваются нагружать раненые места, но убедившись, что все работает как новое, быстро увлеклись мародеркой. Довольно быстро отволокли трупы барона с частью его дружины с дороги, а теперь заняты перетаскиванием погибших животных в канаву: коня рыцарского и лошадь убитого первым служивого, которую пришлось все же добить.
После этого я подхватил лопату, имеющуюся в комплекте, с подводы, начал старательно закапывать следы крови, еще ровнять места, где проволокли на буксире лошадей.
Хорошо, что разведка прилично обучена прятать следы произошедшей схватки, через час и сорок минут, если сильно не присматриваться, нельзя уже заподозрить, что здесь погибли люди и лошади.
Конечно, на такой жаре тела запахнут уже завтра к вечеру, но я искренне надеюсь и все остальные парни со мной, что к тому времени мы будем уже очень далеко, все живые и даже выжившие среди нас.
Рванули с места боя очень быстро, лошадь отдохнула, я впереди на коне, как странный, явно не местный рыцарь с копьем в руке и без приметного меча, поэтому разговаривать мне пока некогда. Через пару километров на подъезде к крупному поселению заранее свернули на дорогу, уходящую направо от него, ехали по ней до самого вечера, пока не остановились на ужин и не смогли нормально поговорить.
— Уехали лиг на сто двадцать за это время! Ночью тоже придется какое-то время катиться дальше! — слышу я слова Торка.
С ним спорить никто не собирается, народ проникся нашей первостепенной задачей — унести ноги подобру-поздорову от места схватки.
Торк проверил все трофейные пояса и кошели, мы внезапно оказались достаточно обеспеченными людьми. Учитель насчитал только в поясе молодого дворянина одиннадцать золотых с мелочью, с остальных набралось еще десяток золота серебром.
Теперь можно в таверну заехать, переночевать по-людски, только про такие радости рано нам еще думать, пятки горят, словно чувствуют, что неприятности могут нас все равно настигнуть.
Оставлять такие заметные следы, как ночлег приметного отряда в постоялом дворе, пока не стоит, в чистом поле без проблем поспим, сохраннее тогда будем.
Все приметные вещи сложили тайник, выкопанный в приметных кустах, около нескольких высоких сосен.
Трагер даже оставил клинок, который почти отправил его на тот свет, слишком он яркий и хорошо сделанный. Оставили себе только несколько кольчуг со стражников и деньги, еще кольца с пальцев рыцаря, переговорили между собой и, немного передохнув, поехали дальше.
Скоро стемнело, и я, умело управляя подводой, поглядываю вперед, где Учитель при свете факела торит мне дорогу, вспоминаю, как прошел разговор с парнями, теперь дрыхнущими позади меня.
Первым делом меня поблагодарил Трагер за спасение жизни. Сказал, что теперь он передо мной в долгу на всю жизнь. То, что жизнь покинет его тело через четверть требинки, он сам отлично понял.
«Это хорошо, раз он поставлен начальством присмотреть за нашей разведкой, теперь начальство получит доклад, что все указания оказались выполнены без замечаний. И ничего подозрительного он не видел и не слышал, даже во время чудесного излечения ничего не почувствовал», — понимаю я с большим облегчением.
Потом раненые меняпо благодарили, особенно Гинс, ведь только моя помощь вернула к жизни его замысел по спасению сестры. С такими ранами можно и выжить, можно и умереть, как судьба решит, только помучиться светит в пути неизбежно.
Но про поездку на юг точно придется забыть, с таким лазаретом, сверкая свежими бинтами, передвигаться по этим землям никак нельзя.
